Элиас Торрес. Испанец из старого космического рода. Седина на висках появилась ещё до того, как ковчег покинул орбиту Земли. Глубокие морщины вокруг глаз — такие бывают у тех, кто много лет вглядывается в бездну. Голос — низкий, с лёгким акцентом, способный и отдавать приказы, и успокаивать паникующих. Он всегда знал, что делать. Всегда.

И вот теперь — он…

Женщина медленно подошла к креслу. Обошла его — осторожно, стараясь не наступать в тёмные лужи. Босая ступня скользнула по металлу, оставляя след. Она встала перед погибшим командиром, хотела заставить себя посмотреть на то, что осталось от его лица. Не смогла. Отвела взгляд — и увидела на подлокотнике планшет с открытым файлом. Это было сообщение для неё. Датированное двадцатью минутами ранее:

«Мара, когда ты это прочтёшь, меня уже не будет. Прости. Я не могу ждать. Мы в гравитационном захвате чёрной дыры. Автоматика выдала данные: сорок солнечных масс, горизонт — сто двадцать километров. Я думал, у нас часы. Может быть, минуты. Я не видел смысла ждать. И я не хотел будить вас. Думал — пусть спят. Пусть не знают. Пусть всё кончится быстро, без страха. А потом, когда всё уже было кончено, я посмотрел на цифры ещё раз. И понял, что мог ошибиться. Что данные могли быть неполными. Но проверять было уже поздно. Я поторопился, Мара. И теперь вам придётся жить с тем, от чего я пытался вас уберечь.

Я знаю, что это слабость. Знаю, что ты будешь злиться. Имеешь право, но я не железный. Я просто человек, и я выбираю конец на своих условиях.

Командование переходит к тебе. Ты справишься. Ты лучше меня. Ты всегда была лучше меня.

Я... Спасибо тебе. За всё.

Элиас».

Помощница капитана дочитала. Опустила планшет. Замерла неподвижно, чувствуя, как холод от пола поднимается по ногам, заполняя всё тело.

Элиас. Он знал, что она будет первой на мостике. Он написал это ей. Оставил её. Бросил — как бросают ненужный груз за борт спасательной шлюпки.

Она хотела заплакать. Хотела закричать. Хотела ударить кулаком по подлокотнику — так, чтобы костяшки треснули. Хотела схватить его за плечи и трясти, кричать в то, что осталось от лица: «Как ты мог?! Ты был капитаном! Ты был моим... Как ты мог?!»

Но вместо этого Джейд просто стояла и смотрела на текст. Её пальцы, сжимавшие планшет, онемели.

Эмоции пришли не сразу. Сначала было оцепенение — ледяное, ватное, глухое, будто её саму накрыло волной криосна. Потом, медленно, как поднимающаяся из-за горизонта цунами, начало нарастать чувство потери. Не горя ещё, не злости — просто пустоты. Как будто из груди вынули что-то важное, оставив зияющую дыру, в которую со свистом уходил воздух. Потом пришла злость —холодная, яростная, почти рациональная злость.

Он бросил их. Он бросил ЕЁ. Он — капитан — испугался и сбежал. Оставил ей корабль, команду, двести тысяч человек в криосне, чёрную дыру за бортом. Оставил ей эту ношу и написал «справишься». Какая щедрость, капитан Торрес.

Женщина судорожно выдохнула и заставила себя разжать кулаки. Ногти оставили на ладонях полумесяцы следов — она даже не заметила.

Не время. Сейчас не время.

Она — первый помощник. Теперь — исполняющий обязанности командира. На ней корабль. На ней команда. На ней всё человечество — двести тысяч спящих душ, которые даже не знают, что их будущее только что рассыпалось в прах.

Мара подошла к пульту связи, стараясь не смотреть на брызги крови на экранах. Провела ладонью по сенсору — пальцы дрожали, но она заставила их лечь ровно. Включила общекорабельную трансляцию. Голос — спокойный, чёткий, как на учениях и откуда только силы взялись?

— Внимание, экипаж. Говорит старший помощник Джейд. Капитан Торрес мёртв. Я принимаю командование на себя. Всему командному составу немедленно прибыть на мостик. Повторяю: всему командному составу — на мостик. Конец связи.

Она отключила микрофон. Постояла ещё несколько секунд, прижав пальцы к вискам и глубоко дыша. Потом повернулась к иллюминатору.

Затемнение уже начали снимать — автоматика постепенно адаптировала прозрачность к внешним условиям. Норвежка увидела звёзды. Много звёзд — больше, чем когда-либо видела с Земли. Но вокруг них, искажая свет, змеились неестественные радужные кольца, будто кто-то разлил масло по чёрному бархату. А в центре — там, куда медленно, неотвратимо смещался корабль, — расползалось пятно абсолютной черноты. Бездна в центре бездны.

Чёрная дыра.

Она видела её впервые. Не на схемах, не на симуляциях — вживую. И от этого зрелища веяло таким холодом, таким непостижимым ужасом, что на мгновение Мара поняла Торреса. Поняла, почему он нажал на спуск. Кому угодно захочется зажмуриться, глядя в такое.

Но только на мгновение.

За спиной открылась дверь.

Первым вошёл Лиам. Он замер на пороге, увидел тело капитана — и побледнел так, что его черты заострились, стали какими-то чужими. Инженер открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог — только беззвучно шевелил губами, как рыба, выброшенная на берег. Рядом с ним стоял Джаспер, который застыл, вцепившись в дверной косяк.

Следом вошла София. Она посмотрела на Торреса, потом на Мару — и молча кивнула. Приняла к сведению. Никаких лишних эмоций. Только желваки на скулах заходили — единственное, что выдало её напряжение.

Потом Карим, Анника. Остальные члены экипажа, кого успели разбудить. Их ужас был почти физически осязаем — густой, плотный, как воздух перед грозой. Кто-то ахнул и прижал ладонь ко рту. Кто-то отвернулся, не в силах смотреть.

Врач первым нарушил тишину. Он подошёл к креслу Элиаса, опустился на колени — не боясь испачкаться, — и попытался закрыть ему глаза. Вернее, попытался — веки были разорваны выстрелом. Тогда он просто положил руку погибшему на плечо и прошептал что-то по-арабски — молитву или просто слова прощания. Его губы беззвучно двигались, а плечи чуть заметно вздрагивали.

— Что случилось? — голос связиста прозвучал неожиданно тихо. Обычно шутливый Джаспер сейчас выглядел потерянным, как ребёнок. Он мял в пальцах край рукава, не отрывая взгляда от кресла.

Исполняющая обязанности капитана повернулась лицом к команде.

— Аврора попала в гравитационный захват чёрной дыры. Точка невозврата пройдена. Капитан Торрес счёл ситуацию безнадёжной и застрелился, — её голос звучал ровно, почти механически, но внутри всё дрожало. — Я приняла командование. Сейчас мы должны оценить ситуацию, понять, есть ли выход, и действовать. Подробный брифинг — через час. А пока... — она на мгновение запнулась, провела ладонью по волосам, убирая спутанную прядь с лица. — Пока приведите себя в порядок. Через час офицерский состав на мостике, остальные получат необходимую информацию и приказы по своим каналам связи.

Она чувствовала, как внутри неё что-то вибрирует — натянутая до предела струна, готовая лопнуть в любой момент. Но Джейд не позволяла этому случиться. Не сейчас. Не при них.

«Ты — командир. Держись. Просто держись.»

Когда экипаж начал расходиться — молча, подавленно, опустив плечи и пряча глаза, — к ней подошла София.

— Мара, — тихо сказала она, тронув норвежку за локоть. — Ты в порядке? Глупый вопрос, но...

— Живая, — ответила собеседница, не оборачиваясь. — Пока живая.

Навигатор кивнула. Потом её взгляд упал на планшет, который женщина всё ещё сжимала в руке.

— Он оставил сообщение? — спросила Камара.

— Да, - сухо ответила женщина.

— Что написал?

Исполняющая обязанности капитана не ответила. Она просто смотрела на черноту за иллюминатором, и где-то глубоко внутри, под слоем профессионализма и выдержки, медленно разгоралась обида на человека, которого она любила и который оставил её одну.

«Ты справишься. Ты лучше меня.»

— Нет, — прошептала Мара едва слышно. — Я не лучше. Просто ты не оставил мне выбора.

Через час офицеры собрались на мостике. Тело Торреса уже унесли в медицинский отсек — Карим и Мара сделали это быстро и молча. Кровь вытерли, но запах кордита и горелой органики всё ещё висел в воздухе — густой, сладковатый, тошнотворный. Женщина заняла место за центральной консолью — не в капитанском кресле (она не могла заставить себя сесть в него, не сейчас), а за тактическим пультом, стоя. Её пальцы легли на холодную панель, и она на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями.