Бранд (увлеченный)
Дальше! Что видишь еще ты, скажи!
Агнес (прижав руку к груди)
Чувствую – бродят здесь силы,
Горы растут и вскипают моря.
Новое солнце восходит;
Сердце растет и вмещает весь мир;
Голосу снова я внемлю:
«Ты заселишь эту землю!..»
Каждое дело, что сбыться должно,
Мысли, которым явиться
Некогда в мир суждено, как от сна
Вдруг просыпаются к жизни,
Место себе приготовить спешат.
И над хаосом тем – Бога
Чувствую больше, чем вижу: могуч,
Светел, приветлив, как солнечный луч,
Полон любви беспредельной,
Полон и скорби смертельной!
Чу! голоса раздаются в тиши,
Снова им с трепетом внемлю:
«И создавать и создаться спеши, –
Ты заселишь эту землю!»
Бранд
Вглубь и вовнутрь! О, я понял теперь,
Это – путь верный, единый!
Наша душа, наше сердце – тот мир,
Только что созданный, новый,
Где нам жизнь в Боге вести предстоит
После того, как убьем мы
Коршуна воли греховной, чтоб мог
Новый Адам в нас родиться!
Пусть же мир старый идет, куда шел,
Старою, торной тропою,
С песнью свободы иль в рабском ярме.
Коли же с ним мы столкнемся,
Если грозить будет он сокрушить
Дело мое, – на врага я
Грудью ударю, пробью себе путь!..
Место, простор и свобода
Личности цельной и верной себе!
Вот оно – право народа,
Лишь за него и стою я в борьбе!
(Задумывается на минуту.)
Верным себе быть и цельным?..
С долгом на шее – грехами отцов?!
(Обрывает и смотрит на дорогу.)
Но кто это с поникшей головою,
К земле прикованная будто цепью,
Вся сгорбившись, карабкается в гору,
Приостанавливаясь что ни шаг.
Чтоб дух перевести, и подпираясь
Клюкой, чтоб удержаться на ногах?
Ощупывает пальцами худыми
Глубокие карманы то и дело,
Как будто в них сокровища сокрыты.
Как перья на иссохшем теле, платье
Висит на ней, и пальцы словно когти;
Фигурой всей на ястреба похожа,
Прибитого гвоздем к стене амбара.
(Вдруг охваченный страхом.)
Каким воспоминаньем детских лет
Как холодом повеяло мне в душу?..
Как будто ветер леденящий с фьорда
Поднялся, инеем старуху кроет
И колет словно иглами мне сердце?..
О, Господи! Да это мать моя!
Мать Бранда (поднимаясь на холм, останавливается на полпути, видимая до половины, и, приставив руку щитком к глазам, озирается)
Вот тут, сказали мне, он был.
(Подходя ближе.)
Лукавый
Побрал бы солнце, – ничего не вижу!
Не ты ли там, мой сын?
Бранд
Твой сын я, да.
Мать (протирая глаза)
Тьфу… так глаза слепит, что отличить
Священника от мужика нельзя.
Бранд
Я дома солнца никогда не видел –
От листопада до кукушки первой.
Мать (с тихим смешком)
Да, да, там хорошо. Замерзнуть можно,
В сосульку ледяную обратиться.
А душу холод закаляет так,
Что с чистой совестью на все дерзаешь.
Бранд
Ну, здравствуй – и прощай! Мне недосуг.
Мать
Да, ты всегда таким был непоседой;
Еще мальчишкой вырвался отсюда…
Бранд
Была довольна ты моим отъездом…
Мать
По основательной вполне причине:
Тебе священником быть предстояло.
(Всматривается в него пристальнее.)
Гм… рослый стал какой, плечистый, сильный!
Но помни мой совет: будь осторожен
И как зеницу ока жизнь храни!
Бранд
И это все?
Мать
Что? жизнь? А что же больше?
Бранд
Нет, про совет я, – это все?
Мать
Коль слышал
Другие, пользуйся, как знаешь, ими,
Но жизнь хранить обязан для меня:
Ведь я тебе дала ее.
(Сердито.)
Далеко
Идет молва о подвигах твоих.
Сегодня страх меня взял не на шутку:
Ты мог утратить то, чем мне обязан,
Что должен ради матери беречь.
Единственный ты представитель рода.
Ты сын мой, плоть моя и кровь моя.
Ты, как конек, венчаешь кровлю дома.
По бревнышку сколоченного мною.
Держись: будь крепок; долгу своему
Не изменяй – живи как можно дольше.
Обязан жить наследник, ты же будешь
Наследником моим… когда-нибудь.
Бранд
Так вот зачем меня ты отыскала,
С набитыми карманами явилась?
Мать
С ума сошел ты, сын!
(Отступая.)
Не подходи!
Ни шагу… или я ударю палкой!..