Каждый занялся своим делом. Пуля прикрутил вывеску над входом. Дарья принялась возиться с купелями, собирая их в просторных помещениях. Рома с Мишей остались ей помогать, услышав, что за эту работу им капнет на счёт копеечка.

Ну а нам пора домой. Там ещё дел невпроворот. Пуля, дождавшись, когда мы с Настюхой, Викторией и Захарычем сядем в салон, прыгнул в своё водительское кресло, и многообещающе оскалился.

— Что-то не нравится мне твоё настроение, Олег, — заметил я. — Ты, верно, что-то задумал.

— Я узнал, для чего нужна эта штуковина, — Пуля отщёлкнул крышку на панели управления.

Красный тумблер не внушал доверия, а уж видя реакцию Пули, даже вызывал непонятный дискомфорт.

— Сразу предупреждаю, Олег, я ещё хочу пожить немного, — объявил Захарыч. — Так что учитывай это.

— Присоединяюсь, — откликнулся я, уже понимая, что задумал здоровяк.

— Настя, перестань так дрожать, — улыбнулась Виктория, которая сидела между мной и моей ассистенткой. — Мне даже интересно, что произойдёт.

— Да вы с ума сошли⁈ — воскликнула Настюха, дёргая ручку двери, но та уже была заблокирована. — Олег! Ты угробить нас решил⁈

— Настя-а-а, подари мне счастье-е-е, — запел Пуля, затем накинул на нос очки и медленно проехал через арку, встраиваясь в автомобильный поток.

Затем он вырулил на свободную полосу. И щёлкнул тумблером. Мотор взревел, меня сразу же вжало в кресло. Мы сорвались с места, словно ракета. За стеклом всё расплылось, а Настя запищала от страха.

В элитной клинике Лисовского в это же время

Станислав Геннадьевич, наверное, впервые за долгое время находился в шоке от недавних событий. Одно потрясение за другим. И каждое выворачивало его мозг наизнанку.

Сначала удары странным оружием по его любимому кадиллаку и джипам охраны. Затем сообщение, которое заставило его напрячься.

«Это ещё цветочки. Барон Логинов» — вот что пришло на телефон, сразу после атаки.

Секретное оружие барона было очень странным. Огненный шар с тёмной субстанцией внутри. Это потом Анаболик сопоставил факты и понял, что внутри находилась ворона, ведь именно она и каркнула в момент своей атаки.

Но насколько молниеносно это произошло! Просто поразительно!

А раз Логинов обладал таким мощным оружием и уже понял, что поджог — их рук дело, это значило только одно: дела авторитетов плохи.

То же самое понимал и Мамонт, который сразу же засуетился, вызвал дополнительную охрану и оперативно свалил из его усадьбы. Главное, деньги не забыл забрать.

«Намёк ясен. Больше такого не повторится» — ответил он Логинову.

«Кто вас нанял?» — пришло следующее сообщение.

И Анаболик ответил, что они действовали самостоятельно, вспоминая ему старые косяки. Но сейчас проблемы исчерпаны.

Пришлось перевести барону в качестве компенсации двадцать тысяч рублей. Деваться было некуда.

Но когда произошло следующее событие, всё остальное отошло на второй план. Якова доставили на спасательном вертолёте в лучшую клинику Империи в тяжёлом состоянии.

И он бросил всё, отправившись проведать сына. У него был диагностирован редкий штамм вируса Гаусса, и пришлось вводить солидную порцию вакцины Меньшикова.

Вроде бы это привело Якова в порядок, но вот сейчас стало ещё хуже. Группа целителей не смогла ничего сделать. Они лишь развели руками, расписываясь в своём бессилье, отчего Анаболик готов был закатать каждого в асфальт.

Теперь он в зале ожидания, а Яков на искусственной вентиляции лёгких, и к нему пока нельзя. Он на процедурах, которые ни хрена ему не помогают.

— Станислав Геннадьевич, вы просили свежую прессу, — один из помощников подошёл к нему и вручил пачку свёрнутых газет.

— Спасибо, Глеб, — кивнул он ему, начиная вяло листать «Имперскую правду».

Он плохо понимал, что происходит вокруг, и всё думал о сыне, которому осталось жить, как сообщили целители клиники всего несколько дней.

Странная слизь размножается очень быстро. Она уже окутала лёгкие сына и уплотнилась внутри настолько, что превратилась в пластилин. Так ему сказал один из ведущих специалистов клиники, граф Очеретов.

Внезапно он перестал листать газету, вернулся назад на одну страницу и увидел фото Логинова и его клиники. Статья была о том, как барон с коллегами и в содействии с князем Меньшиковым помогают бороться с опаснейшим вирусом Гаусса.

— Да ни хер-ра ты не помогаешь! — зарычал Анаболик, сминая газету в руках и кидая её на столик перед собой.

— Простите, всё хорошо? — подошёл к нему один из сотрудников клиники.

— Да, я в порядке, — выдавил Анаболик, стараясь справиться с нахлынувшим гневом.

Дрожащей рукой он залез во внутренний карман своего пиджака, вытащил пузырёк с успокоительным и закинул три таблетки в рот, с хрустом разжёвав их и чувствуя горечь.

Через минут десять отлегло, и он попытался трезво обдумать, есть ли какие-либо шансы спасти своего сына.

Логинов придумал вакцину, которая не спасла его сына. Но другим же она помогает? Да, это факт.

Получается, что чисто теоретически барон может помочь Якову.

Надавить на Логинова он не мог. Барон уже показал свою мощь, и связываться с ним себе дороже.

Но с другой стороны — как он может идти к барону на поклон, если недавно выступал против него? Это же бред! Такой поступок будет говорить о его слабости. А для авторитета это равносильно расписаться в своей беспомощности. Он начнёт терять уважение среди авторитетных людей столицы и рискует вновь откатиться назад. Придётся вновь доказывать, что он не пальцем деланый.

— Нет, я не буду этого делать, — пробормотал под нос Анаболик.

— Простите, что вы сказали? — услышал он над ухом голос Очеретова.

— Это мои мысли вслух, — холодно улыбнулся авторитет. — Что с моим сыном? Процедуры закончены?

— У меня для вас не очень хорошие новости, — граф Очеретов сделал скорбный вид лица. — По самому оптимистичному прогнозу вашему сыну осталось трое суток. После этого остановится сердце.

— У вас же есть искусственное сердце, — произнёс авторитет. — Вы можете подключить его к этому оборудованию.

— Боюсь, что это бесполезно, вирус активно развивается, и скоро начнёт разрушать внутренние органы и мягкие ткани, — печально подытожил целитель. — Одним сердцем дело не ограничится.

— Вы сказали, что трое суток — это прогноз оптимистичный, — холодно произнёс авторитет. — Какой же пессимистичный?

— Сутки, — коротко сообщил целитель. — Через полчаса собираем четырёх целителей для усиленной терапии Якова. Случай экстраординарный, но приложим все усилия, чтобы снять воспалительный процесс.

— Это может помочь? — изогнул бровь Анаболик.

— Честно? Шансы есть, хоть их и немного, — признался ему Очеретов. — По крайнем мере мы сделаем всё, что в наших силах.

Он исчез в коридоре за поворотом, а Станислав Геннадьевич тяжело вздохнул, пригладил седые волосы на голове и понял, что лучше не торопиться с выводами. Последняя фраза Очеретова приободрила авторитета.

И сейчас осталось лишь одно — ждать и надеяться на чудо.

Я услышал громкий щелчок, когда уже оглох на одно ухо от крика Насти, и почувствовал, что от перегрузки начало серьёзно мутить.

«Нива» резко замедлилась, но щёлкнул не тумблер. В салоне запахло палёной проводкой, появился дымок.

— Ну что, доигрался⁈ — зарычал на Пулю Захарыч. — Спалить нас хочешь⁈

— Да я чо-то не понял. Подожди, — пытался остановить его здоровяк, паркуясь на обочине.

Мы уже были на перекрёстке, за которым начиналась Суворовская. До поместья рукой подать. Но мы оказались заперты в тачке, в которой становится трудно дышать.

— Мы что, горим? — завыла Настя, дёргая дверную ручку. — Открой дверь, Олег!

— Да я пытаюсь, — удивился здоровяк, щелкая кнопками на приборной панели, слева от руля. — Предохранители накрылись, что ли?