Марджери Эллингем

Кошелек предателя

Margery Allingham

TRAITOR’S PURSE

Copyright © 1941 by International Literary Properties UK Limited, through its subsidiary Worldwrites Holdings Limited

The Case of the Name on the Wrapper,1938; Case of the Hat Trick, 1938;

Case of the Question Mark, 1938; The Case of the Frenchman’s Gloves, 1938;

It Didn’t Work Out, 1936; They Never Get Caught, 1934; Publicity, 1939;

The Perfect Butler, 1935; The Mistress in the House, 1938

This edition is published by arrangement with

The Peters Fraser and Dunlop Group Ltd and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© В. П. Чепига, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Глава 1

Внезапно очнувшись, он лежал не двигаясь, постепенно приходя в себя. Спустя пару минут ушей коснулось невнятное бормотание, доносившееся откуда-то извне. Голоса были едва слышны, но их тихое приятное журчание отгоняло нахлынувшую тревогу. Он напряг слух. Похоже, разговаривали двое – мужчина и женщина. К счастью, кое-что удавалось разобрать. Это вселяло надежду: через некоторое время из обрывков фраз наверняка сложится что-то определенное, и тогда – хвала Всевышнему! – ситуация прояснится.

Со своего места он видел лишь кусок чистого пола, аккуратно застеленную соседнюю койку и занавешенное окно, верхняя часть которого уходила в темноту. Обстановка была совершенно незнакомой, но, по всей видимости, он находился в больнице. Он знал, как выглядит больница, и это успокаивало. В памяти всплыли мрачновато-серые здания со множеством профилактических плакатов, развешанных в коридорах по стенам. Скользнув мысленным взором по назидательным заголовкам, он обрадовался: способность читать никуда не делась. Не всем так везет, иногда люди с амнезией могут понимать лишь произнесенные вслух слова. Странно, что он подумал об этом именно сейчас. Рассудок постепенно возвращался, настолько… насколько это возможно.

Он снова сконцентрировался на бормотании. Должно быть, говорящие находились за дверью, где-то там, в темноте. Женщина, само собой, – медсестра. Это открытие привело его в восторг: голова работала! В любой момент положение могло более-менее проясниться, и, устроившись поудобнее, он весь обратился в слух.

С кем бы там ни вела диалог медсестра, голос ее собеседника звучал вполне доброжелательно:

– Я, пожалуй, не стану его допрашивать…

– Еще бы, конечно, не стоит! – живо откликнулась женщина. – Это очень серьезно. Странно и довольно пугающе, что его оставили здесь.

– Вам не следует беспокоиться, мисс. – В голосе мужчины мелькнуло легкое недовольство. – Можете на меня положиться. Вот увидите: он будет вести себя тихо. Вероятно, даже и не вспомнит о произошедшем, а может, будет утверждать, что не помнит, пока не повидается с адвокатом. В наше время нарушители закона идут на все, лишь бы выйти сухими из воды.

Мужчина на больничной койке замер. Бормотание перестало ему нравиться. Теперь он напряженно ловил каждое слово.

– Как считаете, его повесят? – спросила медсестра.

– Всенепременно, мисс. – Мужской голос был одновременно извиняющимся и безапелляционным. – Видите ли, раз этот тип вырубил одного из нас, ему не отвертеться. Драка со стражем порядка, да еще со смертельным исходом, означает, что назад пути нет. Высшая мера будет для него адекватным наказанием, – добавил с ноткой удовлетворения тот, кто, как теперь выяснилось, был полицейским. – К тому же убийца имел при себе кучу наличных. Так что ему еще предстоит дать ответ, откуда он взял столько денег.

– Что тут скажешь… Отвратительная история!

После этих слов голос медсестры чуть дрогнул, и лежащий на койке подумал, что она сейчас зайдет к нему в палату. Он закрыл глаза и замер. Но шагов не было слышно, и вскоре женщина опять заговорила.

– Очень странное чувство возникает, когда смотришь на пустующие палаты. – Медсестра делано рассмеялась, пытаясь скрыть страх перед тревожными переменами. – Персонал свели к минимуму, оставив лишь несколько человек на случай чрезвычайных ситуаций. Мы единственная больница в городе, где еще принимают больных и раненых. Большинство постоянных сотрудников эвакуировано. Уж не знаю, как обстоят дела в других местах…

– Моя женушка с детьми сейчас в деревне, – неожиданно сменил тему полицейский. – И мне тяжело, и она там без поддержки… – Его голос превратился в доверительный шепот.

Мужчина на больничной койке снова открыл глаза. Напасть на полицейского… Независимо от того, в каком состоянии находился его разум, он понимал, что это жуткое преступление. Его прошиб пот. Когда-то ему даже снились подобные кошмары. Однако сейчас он поймал себя на мысли, будто бы очень хорошо знает людей, стоящих на страже закона, и более того – тесно взаимодействует с ними.

Что же все-таки произошло? За дверью только что сказали, что он может ничего не помнить. Так он и не помнил! Это его тревожило, вернее, в том числе и это. Смутное беспокойство нарастало. Оно сосало под ложечкой, заставляло усиленно биться сердце и вытесняло мысли о собственной безопасности. Почему-то на ум пришло число пятнадцать. Пятнадцать… Он понятия не имел, что оно означает, – память как будто стерли. Но то, что с этим числом связано выполнение срочного и важного задания, сомнений не вызывало. Предчувствие надвигающейся беды охватило его с головы до ног.

Итак, ему «шили» дело, потому что он якобы нанес смертельный удар полицейскому. А ведь он мог и вправду ударить его, в этом-то вся и штука. Мог. К тому же бобби обсуждал с медсестрой это так, словно судьба пациента уже решена. Они ожидают, что он потребует адвоката, верно? Но как же ему, который даже имени своего не помнит, поможет какой-то адвокат?!

Охваченный негодованием и твердой решимостью поскорее покинуть опасное пристанище, он вскочил с кровати. Бесшумно ступая босыми ногами по плиткам пола, поспешно пересек плохо освещенное пространство и вышел из палаты. Очутившись в узеньком коридорчике, выбрал дверь с противоположной стороны от той, за которой продолжали бубнить медсестра и полицейский. Перед ним открылся просторный коридор, чистый, но плохо освещенный мутными от грязи лампами. Лишь кое-где на полу лежали кругляши света.

Именно в одном из таких светлых кругов он заметил оброненную кем-то шпильку для волос. Машинально нагнувшись, чтобы поднять ее, почувствовал, как тело пронзила тупая боль. Этого еще не хватало! Не дай бог он потеряет сознание, и его вернут обратно в палату, а потом повесят за то, что он прикончил полицейского. Боже всемогущий, что за положение!

Холодный пол немного привел его в чувство, и мужчина вдруг заметил на себе серую больничную пижаму. Слева от него белел ряд дверей. В любой момент одна из них может открыться, и он нос к носу столкнется с кем-нибудь вроде главврача, солидным и сердитым. Какой-то настоящий ночной кошмар! А может, он просто видит дурной сон? Человек в пижаме с готовностью ухватился за эту спасительную мысль. Такой вариант избавил бы его от многих забот. В том числе объяснил бы, почему он ничего не помнит.

В любом случае даже во сне решение некоторых проблем не терпит отлагательств, и абсолютно очевидно, что для того, чтобы встреча с больничным начальством не обернулась еще бóльшим кошмаром, необходимо раздобыть более подобающую одежду.

Он торопливо огляделся. Стены были совершенно голыми, если не считать нескольких пожарных ведер, висящих на крючках. Сначала он не заметил застекленную нишу под ними, но, когда взгляд опустился ниже, мужчина в пижаме застыл как вкопанный. За запертыми на ключ стеклянными дверцами находилась обычная атрибутика пожарного: черный защитный плащ, пара высоченных сапог, шлем и тщательно свернутый пожарный рукав.