Последний вопрос заставил его содрогнуться. Ответа на него не было. Внешне он казался себе относительно высоким и худым с довольно густой шевелюрой и полным набором своих зубов. Без зеркала он не мог сказать большего.

Девушка была молодой, возможно даже юной, и он задумался о своем собственном возрасте. Он находился в хорошей физической форме и, если не считать естественной слабости после пережитого – у него болели ноги и кружилась голова, – чувствовал себя довольно спортивным. М-да… Он явно не мальчишка, но точно не пожилой. В конце концов он решил, что ему двадцать девять. В любом случае это хороший возраст, и он не ощущал себя старше.

Настроение у него улучшилось, и стало казаться, что речь действительно идет о каком-то приключении. Большая машина быстро неслась вперед, и он уже почти убедил себя в том, что эпизод с нападением на полицейского был частью бреда.

Пожилой мужчина снова заговорил.

– Теперь я понимаю, где мы, – удовлетворенно произнес он. – Должно быть, мы проехали миль пятнадцать не в ту сторону. – Он резко замолк и тут же глупо, по-стариковски рассмеялся: – Я имею в виду пять миль, конечно. Не знаю, с чего я сказал «пятнадцать», – неловко добавил он.

Человек, к которому обратились как к Кэмпиону, резко поднял голову в темноте, и ему снова стало тревожно.

– В любом случае уже недалеко. – Голос девушки звучал успокаивающе. – Если вы не возражаете, мистер Энскомб, мы высадим вас у ворот вашего дома, а сами поедем переодеваться. Обри перенес ужин на восемь тридцать, и лучше не опаздывать. Увидимся там, верно?

– Да-да, буду. – В голосе старика звучало воодушевление. – Я вообще никогда не упускаю возможность поесть в Институте, где Обри заправляет. Я помню его предшественника, великого Хейла. Тот был способным человеком, но до Обри ему далеко. Ли Обри – один из величайших людей нашего времени.

– Да, – задумчиво кивнула девушка. – Да, я думаю, так и есть. Он не боится окружать себя умными людьми.

Энскомб хмыкнул.

– Люди выдающиеся всегда одиночки, – назидательно изрек он. – Нам очень повезло, что он оказался здесь, в Бридже. Я помню знаменитое заседание, на котором Тайному совету объявили о его назначении. Меня как наследственного секретаря Общества поздравляли, но я сказал как отрезал: «Не благодарите меня, уважаемые Мастера Бриджа, – это обычное к ним обращение, как вы знаете, – не благодарите меня. Поблагодарите этого человека за то, что он теперь с нами». – Старик вздохнул и поерзал.

Кэмпиону стало ясно, что тот говорит о вещах, которые ему очень дороги. От него веяло гордостью и совсем немного напыщенностью.

Энскомб… Это имя ничего не говорило Кэмпиону. Но «Бридж» и «институт» ощущались как смутно знакомые. Казалось, что эти слова ему хорошо известны, как что-то, о чем он слышал множество раз.

Вскоре старик снова заговорил:

– Обри богат, знаете ли. Об этом мало кто знает, но он полностью жертвует всю свою зарплату в две тысячи фунтов в какой-то стипендиальный фонд на севере страны. Его персональный доход, должно быть, довольно значительный. Но ему это подходит. У него уникальное положение, которое не купишь ни за какие деньги в мире, и дом, практически являющийся музеем, такой тоже просто так не купишь. Вам там комфортно, не так ли?

– Очень. Это великолепный дом, верно, Альберт?

Кэмпиону потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она обращается к нему, но его реакция, когда она наконец последовала, была искренне восторженной.

– Вы устали, – обернулся к нему мистер Энскомб. – Это переживание вас вымотало. Такое частенько случается. Лондон тоже утомляет. Что это на вас надето? Плащ? Я слышу, что-то шуршит, но не вижу вас. Здесь очень тепло. Почему бы вам не снять его?

– Нет. Пока не буду снимать, благодарю за предложение. – К своему ужасу, он понял, что начинает смеяться, но девушка снова пришла ему на помощь.

– Оставьте его, – сказала она. – Он и так в немилости. Взял не ту машину, завез нас в какую-то глушь, а теперь дремлет да еще воняет, как продавец велосипедов. Тебе придется снять свои великолепные одежды, Альберт, во всяком случае, в замкнутом пространстве их лучше не надевать. А мы практически приехали. Это же ваши ворота, верно, мистер Энскомб? Вы ведь не сочтете за грубость, если мы не будем заезжать во двор?

– Конечно-конечно. Я и сам опаздываю. Благодарю вас. Мне неудобно за то, что навязался вам, но вы были так добры, так добры…

Он с трудом вылез из машины, продолжая глупо разглагольствовать хриплым срывающимся голосом, и закрыл дверцу. Они увидели, как он постепенно удаляется в сторону строгого темного дома, пройдя сквозь ворота с высокими колоннами и лепниной.

– Вот дуралей! – вдруг воскликнула девушка. – Он оставил свой сверток. Я мигом. Догоню его.

– Да ничего, я сам, – быстро отозвался Кэмпион, нащупывая ручку.

– У тебя одежда неподходящая.

– Неважно. Он меня не увидит. А если и увидит, то решит, что я просто эксцентричный человек. Где его сверток?

Она повернулась к нему в темноте:

– Думаю, это книги. Вот, держи.

Он взял прямоугольный сверток и, пошатываясь, пошел вслед за удаляющимся силуэтом. Было светлее, чем ему показалось, и он не стал окликать старика, а спокойно подошел к дому. Входная дверь уже закрылась, и он решил не стучать, а положить сверток на ступеньку крыльца. Затем он поспешил вниз по дорожке к ожидавшему его автомобилю.

Без Энскомба машина показалась ему более приятной. Девушка мягко выжала сцепление, и они тронулись с места. Мужчина, который все еще пытался вспомнить, действительно ли его зовут Альберт Кэмпион, наклонился вперед. Теперь, когда он остался наедине со своей, как он думал, восхитительной, хотя и не узнанной им женой, он чувствовал неловкость и не спешил задать мучивший его вопрос. Девушка произвела на него невероятное впечатление. Он был рад видеть ее, просто по-детски счастлив и мечтал уснуть, положив ей голову на плечо. Но как узнать ее имя?..

– Все это ужасно сложно, – неловко начал он.

– Я знаю.

Ее согласие прозвучало настолько искренне, что он замолчал.

– Именно ужасно, – продолжила она. – И у нас совершенно нет времени, чтобы поговорить об этом и все прояснить. Мы уже приехали, опаздывать нельзя, это будет выглядеть странно.

Она повела машину вверх по крутому склону и проехала через ворота.

– Я чудом узнала, где ты находился. Ждала на станции, как мы и договаривались. От Энскомба я смогла избавиться до четырех часов, но потом мне пришлось таскать его с собой, придумывая на ходу какие-то дурацкие истории. Он просто вынудил меня взять его. Сказал, что ему нужно к зубному, и спросил у Ли Обри, можно ли, чтобы я подвезла. Ли лично об этом попросил, и я не могла отказать, чтобы не вызвать подозрений. Вот так Энскомб и оказался в машине.

Автомобиль не остановился. Насколько Кэмпион мог судить, они находились в каком-то парке.

– Он ужасный старикан, верно? – Девушка продолжала говорить, нервничая и глотая слова. – Девяносто девять процентов времени – одни плоские шуточки, а потом раз – и умная острота. Не знаешь, в чем дело, то ли он притворяется, то ли у него и правда уже ум за разум зашел. Нам надо постараться вести себя за ужином как можно естественней. У тебя под формой есть другая одежда? Оставим твой костюм в машине?

– Все зависит от того, куда мы идем. Я в жуткой пижаме… такой серой из фланели…

– В смысле? – Девушка остановила машину и повернулась к нему: – Что случилось? Тебя ранили?

– О боже, нет! – быстро ответил он. У него потеплело на душе, когда он увидел, как она волнуется. – Со мной все в порядке. Меня просто вырубили.

– Точно?

Казалось, что ей сразу стало гораздо легче, чего он не ожидал, и она не выглядела такой уж удивленной.

– Мужчина в газетной лавке прошептал одно слово – «больница». Я не стала задавать ему наводящие вопросы. Там толпилась куча народу, а у меня не хватало времени. Было уже почти пять, и в машине сидел этот чертов Энскомб. Старикан что-то знает, клянусь.