Волчий клан — 3

Глава 1

Незваный гость хуже Челищева

Еловая иголка больно вонзилась в нежную часть стопы между пяткой и пальцами. Репей сжал зубы, но не произнес ни звука и продолжил шагать вперед на полусогнутых ногах.

Он снял сапоги, чтобы подкрасться к Слейтеру, но переоценил свои способности. Что-что, а в подкрадывании он не мастак. Торговля — да, пороховое оружие — да. Бесшумное передвижение по лесистым склонам — идите в жопу, господа!

И все же надо было торопиться. Идти и быстро, и бесшумно. Репей шел, сжав зубы. Ему казалось, что нос сопит так, что охотник услышит приближение за сотню шагов.

Уже было темно, бал начался. Слейтер мог выстрелить в любой момент! Только осознание этого и подгоняло Репея, заставляло идти вверх по склону, колючему от хвоинок, да еще с камнями, мать их…

Когда к их контрабандистскому сообществу обратился Слейтер, Репей сразу смекнул, что к чему. Предупредить Лютикова возможности не было — времени в обрез. Да и чем поможет ему предупреждение? Репей видел винтовку и понимал, на какую она бьет дистанцию.

Ему удалось узнать, откуда Слейтер решил стрелять. Теперь оставалась самая малость — остановить его.

В какой-то момент Репею показалось, что всё напрасно. Сколько еще он пройдет босиком, ощупывая ступнями тропинку на предмет ломких веточек?

Что-то защекотало лодыжку, словно сороконожка. Репей скорчил гримасу, но не шелохнулся, перевел дыхание и опустил взгляд.

Натянутая нить… Сигнальная ловушка! Значит, он уже близко!

Репей перешагнул через растяжку и пошел вперед, слушая стрекотание кузнечиков.

Слейтер поймал в перекрестье прицела голову Лютикова.

Самое главное — нажать на спусковой крючок плавно, словно гладишь девушку.

Слейтер обожал этот момент. Переход от жизни к смерти, который рождается на кончике его пальца.

На медленном выдохе он напряг палец… и в этот момент заметил, что чего-то не хватает.

Пропал стрекот кузнечиков.

В следующий момент на шляпу Слейтеру обрушилась дубина.

Во время антракта я налил себе вина, чтобы промочить горло после танцев с Инессой.

— Ну здравствуй, барон Лютиков, — раздался знакомый высокий голос. Сейчас в нем не было холода и стужи, хотя такие нотки в голосе Свиридова не редкость.

Я обернулся. На Свиридове был голубой шелковый камзол, белизна сорочки резала глаз, как снег в солнечный день. Серьезное лицо гладко выбрито, бледно-золотые волосы убраны в длинный хвост.

— Приветствую, — улыбнулся я, пожимая протянутую ладонь. Рукопожатие было крепким. — Не скучаешь?

— О чем ты говоришь? Такие балы редкость в наших провинциях. И я рад, что виновник торжества ты. Кто бы мог подумать, что твои разговоры о баронстве так скоро сбудутся!

— Слов на ветер не бросаем.

— И то верно.

— Я не забыл о твоей поддержке, Гурий. Леса вокруг твоего Пригорского уезда теперь под моей защитой.

Он довольно кивнул.

— Это хорошо. Однако как бы волколаков там не стало больше, чем прежде. Говорят, в Красных Родниках видели новых.

— Даже если будет больше, никто не принесет проблем. Если будут проблемы на трактах, ну, разбойники там или еще что, только скажи — разберемся.

— Да пока справляемся, — отмахнулся он. — Главное, что соседи хорошие.

Раздался шелест бального платья, я уловил аромат тонких свежих духов. К нам подошла женщина лет тридцати пяти. Стройная, но фигуристая, с гордым декольте. Ее кудрявые золотистые волосы напомнили мне о девочке, за которой я гонялся, впервые обретя третью форму.

— Познакомься с моей женой: Екатерина Свиридова, — сказал Свиридов.

— Наслышана, — сказала она, делая реверанс.

— Дядя Волк! — раздалось откуда-то снизу.

Это была Катёнок. Она запрокинула голову и смотрела не меня во все свои здоровенные голубые глаза. Расширенная кринолином бальная юбка делала ее похожей на колокольчик.

— Марьяна, — серьезно сказал Свиридов, — так обращаться невежливо. Как я говорил называть этого господина?

— Капитан Лютиков! — звонко отчеканила она.

— Верно. Но теперь господин Лютиков приобрел титул барона. Обращаться следует по высшему титулу, иначе снова получится невежливо. Теперь — барон Лютиков.

— Ничего страшного, — сказал я. — Волк будет даже лучше. Это и есть мой высший титул. Ну, для своих, разумеется.

— Плохому научишь, — сказал Свиридов. — В обществе все равно следует обращаться официально.

— Слушай папу, — кивнул я.

— Уважаемый барон Лютиков, приглашаю вас на танец! — сказала Катёнок.

— Второе отделение танцев будет позже, — сказала Екатерина. — Пойдем, Марьяна, поздороваемся с тем, кого не видели. Может, ты проголодалась? — Она взяла дочь за руку, явно намереваясь увести ее от меня подальше.

Свиридов проводил их взглядом.

— Пожалуй, я воздержусь от знакомства тебя со старшими дочерьми, — задумчиво сказал он.

— На этот счет можешь не беспокоиться, я не ищу пассию.

— Обнадежил.

— Добрый вечер, господа! — Это был Алексей Скороход.

На такие мероприятия посторонних горожан обычно не допускают, но я его пригласил. Его лучший костюм уступал в лоске нарядам аристократов, но Алексей не смущался. В руках его была фотокамера на штативе.

— Фото? — спросил он.

Я усмехнулся. Свиридов проворчал:

— У меня дурное предчувствие. В прошлый раз всё началось тоже с этого твоего фото. Как знать, не притягивает ли эта твоя бесовская штука неприятности?

— Все будет нормально, — сказал я и встал рядом с ним.

На камеру Свиридов сделал строгое лицо, перехватил поудобнее трость с набалдашником из прозрачного голубого камня. Алексей с довольным видом сделал снимок, поблагодарил и ушел.

— Еще увидимся, Георгий, — сказал Свиридов и поспешил за женой.

Вдруг от входа в зал донеслись звуки возни и возмущенные возгласы.

Я бросил в ту сторону взгляд. Первое, что я увидел — возвышающийся черный цилиндр. С камердинером препирался высокий, чуточку нескладный парень, похожий на шагающий циркуль. Одет он был в красные и оранжевые тона.

«В черном цилиндре, в наряде старинном — в город на праздник путник очень спешил…»

Камердинер сбивчиво оправдывался, выставлял перед собой свиток со списком гостей, словно щит. Рюмин выхватил свиток, повел по нему пальцем, придирчиво оттопырив губу. На его бледном вытянутом лице гнев сменился растерянностью, а затем он разозлился по-настоящему.

— Меня нет в этом ебаном списке! — воскликнул он. — Сестра есть, отец есть, а меня — нет! Даже все семейство Свиридовых в списке!

— Возможно, этому есть причины, — пролепетал камердинер.

— Инесса! — заорал Рюмин. — Где ты⁈

— Ну не ори, — подошел я. — Добро пожаловать на бал. Проходи, ваше сиятельство.

Рюмин смерил меня взглядом, не глядя ткнул свитком в грудь камердинеру.

— Как это так получилось, капитан, что меня нет в списке?

— Потому что тебя не пригласили, — сказал я.

— Ясненько, — проговорил Рюмин и широкими шагами направился к стойке с напитками.

Он налил себе неразбавленный абсент, поджег его кончиком пальца, выстрелив миниатюрным огненным шаром. Не сбивая пламени, опрокинул бокал в рот.

По лицу его прошла короткая судорога, после чего он хлопнул в ладоши и сказал:

— Повеселимся!

Глава 2

Ву-бу-бу-бу!

Я сразу смекнул, что веселье Рюмина совсем не обязательно подразумевает веселье для других — скорее совсем наоборот.

Сейчас он с гордо поднятой головой оглядывал зал, кривил губами, рассасывая сахарную мармеладку, которой закусил абсент. Он казался бочкой с порохом, которая собирается прикурить.

Я подошел к нему.

— Чем ты, собственно, недоволен, Корнилий Павлович? Я и не думал, что ты так сильно хочешь меня поздравить.