Бабье царство. Книга 5. Золотая тьма. Том 2

Глава 1 Вода и магия

Глава 1 Вода и магия

— К чёрту, — проронил Пётр Алексеевич.

Он лежал на кровати и глядел в потолок.

Ночь прошла беспокойно. Снилось, как маркиз в плаще с капюшоном и мерзко хохоча крадёт уголь мешками с карьеров. А ещё снилась всякая нечисть, которая топотала по полу, как голодные ёжики, и нечисть бегала с чертежами танка, спрашивая друг у друга писклявыми голосами, что такое газотурбинный двигатель.

Но сейчас уже утро, и сквозь ставни пробивались лучи Небесной Пары: яркие белые и тусклые оранжевые. За окном слышались голоса землян и тихое тарахтение генератора.

Тихо пиликнул ноутбук.

Пётр Алексеевич со скрипом досок сел, потёр лицо и ткнул в клавиатуру. Экран озарился синтетическим светом. И там был ответ на запрос по танку для марк-грымзы, то бишь маркизы.

— Вот зараза, — вздохнул генерал и провёл рукой по волосам, приводя в порядок мысли, рассыпавшиеся за ночь по углам сознания.

Если коротко и своими словами, то в ответе значилось: «Ты к народу ближе, сам подумай, что можно с танком сделать. Попробуй выдержать баланс между не отказом и фиктивным ответом».

— Они издеваются, — проронил генерал, встал, подошёл к окну, распахнул настежь.

С улицы сразу ворвались ароматы ранней осени и дикой природы, смешанные с прогорклыми техногенными нотками.

Местные бы сказали, что ветер, как беспризорный пёс, повалялся в куче опавших листьев и в луже, а потом ворвался в дом, принося с собой запахи. В чём-то они правы.

— Стаканыч! — закричал Пётр Алексеевич.

— Я! — показался откуда-то со стороны прапорщик с полотенцем на плече, в тапочках и, как всегда, бело-сине полосатый.

— Ты забрал с базы, что я сказал?

— Так точно, командир! И макеты расставил! Только я сам в них ни черта не понял. А ещё я принёс учебник по арифметике за пятый класс. Ну там, таблицу умножения и дроби. Вдруг пригодится для пояснения местным.

Генерал зацепился взглядом за группу бойцов, которые сгрудились в кучу вокруг разобранной стиральной машинки. Её наверняка привезли ночью с базы. И теперь они пытались заниматься технической самодеятельностью.

— Стаканыч, кстати, куда пропал Максимилиан? С утра не видно.

— Так это, командир, он умчался в Керенборг. Говорит, надо товар на складе проверить, слугу отчитать за нерадивость.

— За какую?

— За какую-нибудь, лишь бы отчитать, чтоб не расслаблялся, — усмехнулся Сизов, и Петро Алексеевич тоже улыбнулся, а потом продолжил:

— Стаканыч, я ставил задачу побеседовать с баронетом, какого чёрта он здесь забыл? Не верю я в совпадения.

Прапорщик пожал плечами.

— Я побеседовал. То, что он оказался в одной гостинице с крысоловкой — просто случайность. А потом в дело вмешалась халява, — прапорщик взмахнул рукой в сторону окна и громко-громко выругался: — Едрить его налево, здесь же не надо платить за гостиницу. И жрачка с генеральского стола бесплатная. Это же лис, он халяву чует за сто кэмэ. Вдобавок мы же платим аренду за постой этнографов в его имении. А этот… — Сизов запнулся, чтоб не выругаться слишком уж грубо, ибо у стен тоже есть уши, — блягородный баронет, — выдавил он через силу на замену мату, — получил пластиковую карту и в первый же день освоил, как пользоваться банкоматом. Так что он упал на хвост курьеру и умчался сперва на базу, и потом уже поедет на свой склад.

Генерал криво усмехнулся и проронил: «Спасибо», а сам посмотрел в окно, где бойцы продолжали посредством чёртовой матери и крепкого слова разбираться со стиралкой.

А машинка была непростая, как и многие вещи, отправленные с Земли на Реверс. Как, например, пресловутые банкоматы для местных, где вместо банкнот сыпятся медные и серебряные монеты.

В машинке же вместо электричества барабан приводился в движение от внешней механической силы: водяной мельницы, коловорота с быком или иного, исключительно местного способа поизвращаться. На базе сейчас стоит нормальный ядерный реактор, и в подобном агрегате просто отпала нужда, вот и спихнули на периферию.

Солдаты изображали из себя коллективного Кулибина, ковыряясь в планетарной коробке передач и механическом программном устройстве. Впрочем, в прогрессоры действительно брали только толковых людей, потому справятся.

Генерал усмехнулся, провёл рукой по колючему подбородку и снова прокричал:

— Стаканыч! Принеси мне таз воды, здесь побреюсь. Заодно вместо нейросети побудешь!

— Вместо чего⁈ — не понял Сизов, быстро заскочивший обратно в кабинет.

— Я буду размышлять вслух, а ты, если что, подскажешь.

— Так, командир, я же в электричестве не смыслю! Если только лампочку вкрутить или розетку починить.

Пётр Алексеевич усмехнулся.

— Не, это по твоему профилю. И этих самодеятелей захвати. Мне до прибытия спецов с базы надо иметь хоть какой-нибудь пригодный черновик мыслей.

— Есть!

Буквально через пять минут на табурете у маркизиного трюмо оказалась деревянная кадка с тёплой водичкой. А у стены стояли прапор в камуфляже и три сержанта-контрактника, один из которых был уже годов за сорок, весь седой не по возрасту. Глаза колючие, на генерала смотрел осторожно, но без страха.

Пётр Алексеевич взял баллончик с пеной, обильно напшикал на ладонь и стал шлёпать на щетинистый подбородок.

— В общем, стоит абсурдная задача придумать для местной маркизы танк. Чтоб и нафиг не посылать, но и не допустить, чтобы танк мог нанести вред нам же. И чтоб местные не сильно им друг друга покрошили, нам бойня ни к чему. Я не железячник, так что жду предложения.

Стаканыч тут же оживился:

— Сделать картонный макет. И делов.

— Нет, нужен действующий, — покачал головой генерал, повернулся к зеркалу и приложился станком к щетине.

В помещении встала тишина.

Пётр Алексеевич несколько раз провёл по подбородку и стряхнул пену со станка и глянул на механика-водителя.

— А из вас кто-нибудь что-нибудь скажет?

— Насколько безопасным он должен быть? — тихо спросил седой боец.

— Скорость как у черепахи. Броня только против мушкетов. Пушка совершенно не бронебойная.

Боец молча пробежался взглядом по потолку, беззвучно шевельнул губами, что-то там вспоминая, а потом пожал плечами.

— Тогда подойдёт старинный, времён Первой мировой.

— Вот этот крейсер на гусеницах с пятью пушками, что ли? — замер генерал, а потом качнул головой: — Не, слишком здоровый. В портал даже по частям не пролезет, да и как его собирать-то? Он же громадный, как железный дирижабль.

Боец снова пожал плечами.

— Не, товарищ генерал, маленький двухместный «Рено». У нас его реплика называлась «Борец за свободу товарищ Ленин». Что-то похожее несложно сварить из толстой жести. Запчасти от трактора. Движок от дизельной «Газели».

— А пушку? — замерев со станком в руках, уточнил Пётр Алексеевич.

— Ну, — протянул боец и продолжил: — с обрезанным стволом. И ствол гладкий. С гладким-то всякие бронебойки и фугасы бесполезны. Без нарезов они кувыркаются в воздухе как попало и летят недалеко. Как на охотничьем ружье. Но зато можно картечью.

Генерал поглядел на станок в руке, покрутил его, понемногу взвешивая все плюсы и минусы.

— Продолжай, — протянул он после паузы.

— Это как в Первой мировой: гильза по размерам, что этот баллончик с пеной, а сверху картонный тубус с картечью. На сто метров вполне полетит. А если снаряд нужен, то взять завальцованный шарик от подшипника и толстый войлочный пыж — он будет торчать на гильзе, как шарик на дезодоранте. Если шар размером пять сэ-мэ, то уже получается ядро на полкило. А здесь ядрами воевать умеют.

Пётр Алексеевич покачал головой:

— Это ты прямо сейчас придумал?

Боец улыбнулся.

— Нет, товарищ генерал. Здесь вечером делать нечего. Фильмы уже надоели. И мы с другом спорили на тему танков, ну я и накидал на листочке. Могу принести. У меня в бэ́таре лежат.