Автор Алмазов Игорь

  Я всё ещё тату-мастер, хотя уже и не такой нищий! Вместо кистей всё также игла, вместо холстов — живая кожа. А сделанные мною татуировки продолжают влиять на жизни людей. С долгами потихоньку разобрался, и жизнь начала налаживаться. Но тут раскрылись новые проблемы. И кажется, справиться с ними будет куда сложнее... Но художник привык к сложным заказам! Ах да, теперь я знаю, зачем тату-мастеру монокль! Примечания автора: Спасибо, что читаете меня! Главы выходят каждый день в полночь по Мск. Комментарии, лайки и награды стимулируют автора работать ещё больше!

Я по прежнему тату-мастер, но уже совсем не нищий! Уже привык, что вместо кистей у меня игла, вместо холстов – живая кожа. А сделанные мною татуировки всё сильнее влияют на жизни людей. Хотя и работы художника у меня хватает. Пишу портреты, рисую граффити на стенах. Говорят. в этом мире можно ещё рисовать на автомобилях? Обязательно попробую! Я разобрался с проблемами Артёма, но у меня накопились собственные. Конкурент, который ведёт нечестную игры. Коллекционер, которому от меня что-то нужно. Но художник привык к сложным заказам! Вдобавок ко всему, теперь мне надо узнать, а откуда вообще у тату-мастера монокль?

ФИНАЛ   Я конечно же тату-мастер, и зарабатываю вполне неплохо. Сделанные мною татуировки всё также влияют на жизнь других людей, и мне это нравится. Быть тату-мастером так здорово! Работы для художника тоже хватает. К частным заказам и аэрографии подключился один городской проект. Как мне всё успеть? Но проблемы тоже никуда не деваются. Я продолжаю поиск Осколков, чтобы собрать их все, и стать полноценным членом Цеха. Звучит непросто, но художник привык к сложным заказам! Кстати, а почему у меня вообще этот монокль?  

Завод загрязняет город, из-за этого болеют жители, и никто не может ему противостоять. Кроме Сани Агапова. Но чем обернётся это противостояние?

Я отдал всю жизнь медицине, и умер в собственной больнице. Но пришёл в себя в теле подлекаря Андрея Вершинина, только что провалившего экзамен на лекаря. Июль 1817 года. Кронштадт. Шлюп «Камчатка» готовится к кругосветному плаванию, мне отведён нижний медицинский чин, а лекарь пытается списать меня на берег. Впереди два года океана. Сто тридцать человек в тесноте нижней палубы, солонина и вода в грязных бочонках. Цинга, кровавый понос, гнилая горячка, я знаю по именам всё, что может убить этих людей. Вот только знание причины не лечит. Мне предстоит превратить своё знание в вещь, которую можно взять в руки. И сделать это так, чтобы меня не сочли колдуном, шарлатаном или, того хуже, человеком, задающим лишние вопросы. Потому что на «Камчатке» я не единственный, у кого есть тайна.

Я отдал всю жизнь медицине, и умер в собственной больнице. Но пришёл в себя в теле подлекаря Андрея Вершинина, только что провалившего экзамен на лекаря. Июль 1817 года. Кронштадт. Шлюп «Камчатка» готовится к кругосветному плаванию, мне отведён нижний медицинский чин, а лекарь пытается списать меня на берег. Впереди два года океана. Сто тридцать человек в тесноте нижней палубы, солонина и вода в грязных бочонках. Цинга, кровавый понос, гнилая горячка, я знаю по именам всё, что может убить этих людей. Вот только знание причины не лечит. Мне предстоит превратить своё знание в вещь, которую можно взять в руки. И сделать это так, чтобы меня не сочли колдуном, шарлатаном или, того хуже, человеком, задающим лишние вопросы. Потому что на «Камчатке» я не единственный, у кого есть тайна.