Бесшумно опустившись за её спиной, я приближаю свой рот к её уху и спрашиваю:

– Поставим тебе такую же в комнату?

Дрокк едва не подпрыгивает на месте.

– Кройц тебя задери, Егерь! – крутанувшись, рычит девушка. – Зачем подкрался?! Стоп, что с тобой? – её глаза внимательно проходятся по мне сверху-вниз, подмечая мельчайшие детали и нестыковки.

– Всё нормально, – отмахиваюсь я.

– Ты куда делся? Вышел из здания и пропал. Никто тебя не видел, – ворчит она.

– А ты так быстро соскучилась? – ехидный оскал на миг возникает на моём лице. – Или очень беспокоилась? О-о, это так мило.

Её светло-фиолетовая кожа темнеет, что происходит всякий раз в минуты смущения, злости или крайнего возбуждения. Вряд ли сейчас причиной такой реакции является последнее.

– Вот же трепло! Раз уж ты здесь, ответь мне, зачем вы поставили это растение посреди мануфактуры и повесили на него всякий мусор?

– Такой уж обычай. По классике вместо дерева мы ставим обезглавленное тело жителя, принесённого в жертву, но с приходом Сопряжения нас и так осталось мало. Сделали небольшое послабление. Заменили на ёлку.

Выдаю эту чепуху с самым серьёзным лицом, и она скрупулёзно вглядывается в него, пытаясь поймать на лжи.

– Ты же врёшь, верно? – щурится дроккальфар. – Ваша планета слишком мягкотела для подобных обычаев.

– Разве? Одна из самых популярных сказок у нас повествует о детишках, которые вломились в домик старушки, а потом зажарили несчастную живьём в её же печке.

– О, – оживляется Драгана, – между прочим, у дроккальфар есть похожая легенда. Два юных воина во время своего обучения отправились на охоту возле Огненной Реки. Там они встретили отшельницу, которая жила в пещере совсем одна.

Ушастая ухмыляется:

– Первому воину старуха приглянулась своей хрупкостью и беспомощностью. Он решил, что сможет легко одолеть её и отобрать всё, чем она владела. Однако второй воин был мудрее. Он увидел в её взгляде отблеск безумия и невыносимой жажды крови.

Дроккальфар приближается, словно рассказывая страшную тайну:

– Первый всё-таки ворвался в пещеру, но старуха оказалась мастером стиля Пустой Ладони. Одним ударом она вырвала юноше сердце и впилась в него зубами, как голодный ксарид!

Драгана откидывается назад, довольная произведённым эффектом:

– Легенда гласит: «Не руководствуйся видимой слабостью противника. Ибо даже дряхлая на вид старуха может обладать неистовой мощью!»

– А выживший, я так понимаю, смотрел на всё это непотребство и хвалил себя за предусмотрительность?

– Второй воин не потерял хладнокровия. Он забросал вход в пещеру горючей смесью и сжёг старую каргу заживо в её собственной обители! Второй урок: всегда используй любое доступное тактическое преимущество, дабы одержать верх в неравном бою!

– Какая чудесная история. Я непременно расскажу её на ночь нашим детишкам.

Ушастая осекается и темнеет, как самый настоящий баклажан.

– Ты упоминал ваши примитивные обычаи, – неловко переводит тему она и хлопает ладонью по стволу ели. – Так зачем вы вешаете этот мусор на ветви?

– Давай-ка я лучше приобщу тебя к иному обычаю! – смеюсь я, приобняв девушку за пояс. – Начнём с главного атрибута Рождества.

Мой палец указывает на заиндевевший зелёный пучок с красными ягодами, свисающий с одной из ветвей.

– Народная молва гласит, что, стоя под омелой, есть строго обязательный обряд, который нужно соблюдать всем без исключения.

– Омела, значит? – в глазах Драганы вспыхивают лукавые огоньки. – И что же нам с ней делать?

– О, это лучшая часть! – ухмыляюсь я, притягивая её к себе. – Сейчас покажу.

Я целую её с жаром, чувствуя, как всё тело электризуется на долгий миг. Драгана отвечает с не меньшим пылом, зарываясь пальцами в мои волосы.

Когда мы, наконец, отстраняемся друг от друга, на щеках девушки играет очередной очаровательный румянец. В груди разливается приятное тепло от осознания, что виной тому – я.

– Что ж, с этой традицией я сегодня готова мириться хоть до утра, – фыркает дрокк.

– Отлично, – моя улыбка становится ещё шире, – потому что у меня как раз планы на тебя до самого утра.

Следующий день встречает меня бледно-розовым рассветом, льющимся сквозь незашторенные окна. Не зашторены они исключительно потому, что я никак не соберусь навести хоть малейший уют в бывших хоромах Вальторы.

Несколько минут я просто лежу, глядя в потолок и слушая мерное дыхание Драганы рядом. Её тёплое тело под боком – якорь спокойствия в океане хаоса, который представляет собой моя жизнь в последнее время.

Хмыкнув, поворачиваюсь на бок и невесомо целую девушку в висок. Драгана что-то нечленораздельно мычит и улыбается сквозь сон, но не просыпается.

Через десять минут, закончив с гигиеническими процедурами, я спускаюсь на второй этаж с кружкой горячего кофе в руках.

Ребекка, похоже, встала раньше всех. Вот и сейчас она сидит за одним из столов, уткнувшись в экран Трансивера.

– Утра, – бурчу я, прихлёбывая обжигающий напиток.

Девора вскидывает голову, бросая на меня быстрый взгляд поверх экрана. На мгновение её пальцы зависают над голографической клавиатурой.

– Доброе. Как спалось?

– Лучше, чем могло бы, учитывая обстоятельства, – хмыкаю я и начинаю рассказывать о своём знакомстве с убийцами, нанятыми Галадрой, и сегодняшней встрече с Одиссеем.

Внимательно выслушав меня, Савант сразу предлагает усилить безопасность и расширить кольцо разведки вокруг наших форпостов. На что я лишь киваю.

– Кстати, ты не в курсе, что стало с трофеями? Теми, что остались от кселари после нашей с Ваалисом охоты?

Ребекка постукивает пальцами по столу, прикидывая в уме.

– Как только Ваалис пришёл в себя, я отправила его с нашими людьми. Удалось собрать около шестидесяти процентов, насколько мне известно. Разбросано было по всему миру, сложновато выцепить каждую безделушку.

– А остальное?.. – вопросительно изгибаю бровь.

– Думаю, растащили, – Девора пожимает плечами. – Монстры, животные, да и люди тоже, наверняка, не упустили случая поживиться инопланетными технологиями. Сам знаешь, как оно бывает.

Я вздыхаю и киваю, допивая кофе. Шестьдесят процентов – это не сто, но тоже неплохо. Всё равно больше, чем ничего. Нам сейчас любые ресурсы пригодятся.

– Эти средства сейчас лежат на клановом счету, – добавляет она.

– Хорошо. Выдай небольшую премию всем, кто принимал участие в обороне Фритауна. Да, ещё, как там Шелкопряд?

– Я вчера немного побеседовала с ним. Он выглядел гораздо лучше, чем когда мы его нашли. Кажется, просто рад, что его не бросили в плену.

– Понятно. Ладно, через полчаса будем выдвигаться.

Пора готовиться к отъезду. Сегодня предстоит важная встреча, и я хочу прибыть на место пораньше.

Греция встречает нас покрытыми снегом холмами и горными вершинами, а также промозглым ветром, что заставляет поплотнее укутаться в тёплый плащ. Лишь мощная система обогрева нашего внедорожника способна полностью отогнать пробирающий до костей холод.

Прыгали мы не в саму Дракию, небольшой городишко на склоне горы возле побережья Эгейского моря, а чуть южнее. Хотелось посмотреть на обиталище Одиссея взглядом со стороны.

Когда на горизонте появляются очертания фактории «Спартанцев», я невольно хмурюсь. Её вид в зимней оправе смотрится поистине зловеще. Массивные бетонные стены, напоминающие крепостные. Узкие бойницы вместо окон. Высокие сторожевые башни по углам, на каждой – тяжёлые пулемёты. Не то бывшая военная база, не то древнее укрепление, осовремененное потомками.

На одной из стен красуется огромное граффити в виде шлема гоплита – эмблема клана Одиссея. Вся композиция производит гнетущее впечатление, но в то же время внушает невольное уважение. Спартанцы явно готовы к войне в любой момент.

Стража у ворот салютует нам и пропускает внутрь. Мы въезжаем на просторную площадь, вымощенную грубо обтёсанным камнем. Я глушу двигатель и выбираюсь наружу, подавая руку Деворе. Внедорожник за моей спиной исчезает, отправляясь в экстрамерное пространство Ребекки.