— Судя по штемпелю, оно пришло неделю назад, — подал голос один из близнецов. То ли Уве, то ли Гуго.

— Чтоб ей захлебнуться в ванне со льдом, — пожелал полковник зловредной Бетти.

Фло торопливо распечатала письмо. Читать вслух не стала, хотя Рэймонд смотрел требовательно. Пока Флоренс скользила глазами по строчкам, написанных летящим почерком заведующего отделением магических травм, она то и дело подносила руку ко рту, чтобы погасить возглас.

— Да что там такое? — не выдержал полковник.

Флоренс подняла на него глаза, полные боли.

— У них были такие случаи. Болезнь неизлечима. Медики госпиталя определили опытным путем, что к раненным применили травмирующее заклинание, отягощенное смертельным проклятием. Как правило, родовым. Проклятиями редко пользуются, поскольку они имеют обратный эффект — отнимают годы жизни у применившего черную магию. Только отчаяние или смертельная угроза могли заставить произнести его.

— Или жажда мести, — задумчиво добавил полковник. Близнецы переглянулись.

— И пока вы не уговорите виновного снять родовое проклятие, никакие антидоты не помогут. В первом описываемом доктором случае, определить, кто проклял офицера, не удалось. В пылу боя он не запомнил лицо врага. Во втором случае генерал точно знал, кто его обидчик, но стоило напасть на след, как выяснилось, что тот погиб накануне.

Полковник протянул руку за письмом, и Флоренс отдала его. Ее убивала бледность лица графа, но что она могла сделать? Заговоренные цветы здесь не помогут. Никакие слова утешения не подействуют, если человек знает, что обречен. Даже если они поймают врага, проклявшего лорда Рэймонда, вряд ли он захочет снять запретное заклинание. Месть она тем и хороша, что заставляет врага мучиться.

В дверь постучали.

— Доктор Хендрикс, — произнесла горничная и, посторонившись, пропустила врача.

Близнецы бесшумно покинули комнату, а Флоренс осталась. Она еще не делала перевязку, поэтому под наблюдением доктора сняла бинты с руки и повязку с глаза. Хендрикс внимательно осмотрел заживающие раны и остался доволен.

— Руку уже можно не перебинтовывать, а вот с глазом придется повременить. Я привез новые капли. Надеюсь, они помогут. Не уверен, что зрение вернется, но глаз откроется однозначно.

Доктор попросил Фло проводить в ванную комнату, чтобы помыть руки. Она держала в руках свежее полотенце, готовясь протянуть его мистеру Хендриксу, когда он закончит.

— Вы молодец, мисс Флоренс, — с улыбкой произнес он. — Вашими стараниями полковник скоро вернется к жизни. Мне показали его коляску. Ее как раз мыли. Весьма похвально, что больной гуляет, даже в таком состоянии.

Когда вытирал руки, тихо спросил.

— Новые признаки распространения болезни не появились?

— Нет, — покачала головой сиделка. — Ничего явно не изменилось с тех пор, как полковник частично потерял голос и слух. Но мы сегодня получили письмо из госпиталя в Трисборо, где ваши коллеги объяснили, почему болезнь нельзя остановить.

— Разрешите мне прочесть его?

— Да, конечно.

Вернувшись в комнату, доктор сел на стул у кровати и взял протянутый ему листок. Фло следила за мистером Хендриксом и заметила, как он несколько раз перечитывал строки с описанием похожих случаев.

Но больше ее беспокоил взгляд полковника, устремленный в никуда. Уж лучше бы они не получали письмо из госпиталя. В полковнике жила надежда, а ответ из Трисборо уничтожил ее. Фло посмотрела на стол, где стояла коробка с антидотами, присланными ее подругой. Значит, Бетти ее тоже получила, но скрыла, надеясь шантажом заставить Флоренс дать ей слово.

«Она на самом деле безумная, если думала, что ей удастся удержаться на своем месте, утаивая такие важные для меня и полковника послания».

Граф пошевелил здоровой рукой, и письма его супруги посыпались на пол. Фло наклонилась, чтобы собрать их.

— Можешь почитать, — услышала она глухой голос полковника. — Там есть и о тебе.

Флоренс не хотела вскрывать чужие письма, но любопытство взяло верх. Что Энн могла писать о ней?

— Вы кому–то сильно досадили, — сказал доктор Хендрикс, обращаясь к полковнику. — Хорошо бы узнать, кому.

— Я знаю, за что получил ответ, — произнес через сжатые зубы граф.

— Что ж! Война обнажает человеческую подлость. «Пусть мне будет плохо, но я буду знать, что тебе еще хуже», — процитировал он слова офицера тирзальской армии, проклявшего раненного генерала. Они были приведены в письме в качестве примера. — Надеюсь, вам удастся найти своего недруга и заставить его снять проклятие.

Доктор Хендрикс порылся в саквояже и извлек из него несколько пузырьков из непрозрачного стекла. Флоренс тут же уложила их в коробку с перевязочным материалом.

Когда врач удалился, Фло забралась на кровать и взяла руку полковника в свои ладони.

— Почему вы не показали доктору антидоты? Вдруг что–то из них поможет?

— Я хотел, — рука в ее ладонях слабо шевельнулась, — но передумал. Они в моем случае бесполезны.

— Не смейте падать духом! — горячо произнесла Фло. — Мы что–нибудь придумаем. Уже хорошо, что мы знаем, кто наследник Мальгеймеров. Полиция отыщет Мэри. Ей придется снять с вас проклятие, иначе ее расстреляют, как врага нашей родины.

— Если только она прокляла меня. Во сне ты видела мужчину.

— Сны врут, — сегодня Флоренс сама убеждала в этом полковника. — Наяву злобу на вас выместила Мэри. Она просто позволила избивать вас своему дружку. Я уверена, что тот порошок, чью горечь я испытала во сне, заставил вас забыть момент, когда она шептала родовое проклятие.

— Поживем увидим, — произнес полковник и опять уставился в никуда.

От завтрака он отказался, как ни уговаривали его Фло и кормилица. Гулять тоже не пошел, сославшись на дождь, хотя прежде непогода не мешала. Он уверил женщин, что просто хочет спать.

Глава 34

Тревога за душевное состояние полковника росла.

— Ну что с ним делать? — со слезами на глазах сокрушалась миссис Кэррот, когда обе женщины были выставлены графом в коридор. — Опять погрузился в меланхолию. Спасибо, что не стреляет.

Фло заглянула в свою комнату за плащом.

— Схожу–ка я к Маркусу. Может, он чем порадует? — сказала она, поднимая капюшон и завязывая ленты под шеей.

— Иди, милая, — вздохнула кормилица и опустилась на стул, появившийся в коридоре, пока Фло бегала к себе. — Я здесь, под дверью, посижу. Как бы наш мальчик чего не удумал.

«Наш мальчик». Раньше эти слова взволновали бы, а сейчас Фло понимала, что ее впустили в круг «своих» только потому, что полковник со скоростью звезды летел в бездну. Старой Сью хотелось хоть с кем–то разделить беспокойство.

Непогода разыгралась не на шутку. Ветер трепал кроны деревьев и кружил сорванные лепестки цветов. Фло бежала, не замечая луж и бьющий о ноги подол плаща, набрякший от влаги. Вчера сиделка заметила, что механическая перчатка готова. Маркус сам сказал, что осталось лишь прикрепить к ней устройство управления. То самое, что похоже на компас. Именно его вчера Маркус паял. Нужно только уговорить изобретателя провести испытания немедля. Новое занятие точно отвлечет графа от тягостных мыслей.

— Давай прямо сейчас отнесем графу перчатку, — с порога крикнула Флоренс. — Полковнику нужна хоть какая–то радость, иначе мы его не вытащим.

— А если испытания пройдут неудачно? Не отправим ли мы хозяина в еще большую печаль? — опасения изобретателя были небезосновательны.

— Куда уж хуже? — Флоренс не выдержала напряжения и разревелась. Маркус растерялся. Прижал к себе и гладил по голове, пока сиделка не успокоилась.

— Ладно, уговорила, — согласился он в итоге. Женские слезы и не на такое способны.

Они не стали ждать, когда граф проснется, и бесцеремонно ввалились в его комнату. Рэймонд хлопал глазами от яркого света — Фло раздвинула занавески и запалила сразу несколько ламп, чтобы ничего не упустить.

Хотя в мире уже вовсю существовало электричество, до старого особняка оно не добралось. Полковника пугало, что провода оголены — по–другому делать не умели, прокладывали поверх стен и косяков, и маленький ребенок мог по незнанию схватиться за них. В газетах часто писали то о пожаре, то о гибели людей, нечаянно дотронувшихся до провода, поэтому с новшеством было решено повременить.