— Нет! — воскликнула Энн. — Нельзя отдавать. Что помешает ей убить тебя, а потом и нас? Возьмет кольцо и прошмыгнет мимо полицейских, как обыкновенная служанка. Ищи ее потом! Разве вы не видите, что она на самом деле безумна? Я слышала ее разговор с Вилли. Они не пожалеют даже нашего малыша.

Крови на воротнике белой рубашки стало больше, а взгляд Мэри злее.

— Считаю до трех, — рявкнула она. — Раз!

— Цветочек, верни перстень, — полковник дважды моргнул. Лицо Флоренс загорелось. Два раза моргнуть — это «нет». Не возвращать? Или не верить его словам? — Только, пожалуйста, не кидай. Не кидай, слышишь? Медленно подойди и отдай.

Фло опустила взгляд на руку полковника. Его пальцы скрестились. Это знак, что он лжет! Надо кинуть!

— Мэри, лови! — крикнула Фло и подбросила перстень. Красный камень ярко блеснул, и Мэри инстинктивно кинулась за ним.

Грянул выстрел. Перстень стукнулся об пол за секунду до того, как рухнуло тело Мэри. В ладони полковника был зажат револьвер.

— Откуда он взялся? — выдохнула Фло. Она лично видела, как расслабленно лежали руки графа на подлокотниках.

— Неужели ты думаешь, что отнятый мамой револьвер был единственным? — глаза полковника смеялись. — С недавних пор я активно пользуюсь пространственными сотами. Хочешь кусочек сахара?

Он поднял руку, и из ниоткуда появился белый осколок сахара. Фло сунула его за щеку и в блаженстве закрыла глаза. Ей больше не хотелось взорваться.

На лестнице послышался топот, и на пороге выросла ватага полицейских с оружием наготове.

— Стреляли? — спросил один из них и осекся, увидев на полу мертвую горничную. Под ее головой растекалась кровь.

— Зовите начальника полиции, — приказал полковник и без сопротивления отдал им револьвер. Фло не сомневалась, что в пространственных сотах припрятан еще один.

Полиция потребовала освободить место преступления, поэтому полковника перевезли в покои жены, где Флоренс под надзором представителей правопорядка перевязала ему шею.

Перстень так и остался в руке Мэри. Она все–таки его поймала. Энн хотела забрать, но ей не позволили. Сказали, что улики трогать нельзя.

У двери покоев поставили охрану из числа полицейских. Больше полковнику не доверяли и никого к нему не пускали. Разговаривать с ним тем не разрешили. Калека калекой, а он доказал, что может убить. Вот и подтверждение правильности опасений, высказанных в письме убитого конюха: хозяин плохо относится к слугам и грозится всех перестрелять. В усадьбе уже вторая жертва и обе с пулей в голове. Мэри умерла, но ее месть продолжалась.

Флоренс, как и обещала, освободила свою временную комнатку. Там расположилась Энн. Ей негде было переночевать: в покоях полковника лежал труп, а в ее спальне держался в заключении сам полковник. Фло пошла в гостевой домик. Пришло время поговорить с Роуз более серьезно и решить, разорвать отношения с сестрой навсегда или дать ей еще один шанс. Последний.

— Это ты подсунула мне конверт с ключом? — с порога спросила Флоренс. От нее не скрылось, как побледнела Роуз.

— Да, но мне велела молчать сама леди Энн, — она попятилась, пропуская Флоренс в дом. — Она прислала посыльного с запиской, где указала, что действует в интересах полковника, а тебе ничего не угрожает. И если я откажусь, то меня не примут на работу даже в Балтоне. Я поверила.

— Ты видела содержимое конверта?

— Нет–нет! Я только пощупала его и поняла, что там ключ.

— Роуз, скажи, почему ты раз за разом предаешь меня?

Сестра затравленно посмотрела на Фло.

— Потому что я всего боюсь. За себя, за ребенка, за наше будущее. Ты сильная. Ты всегда была сильной, даже малюткой. Тебя ничто не может сломить. А я… Я никчемная. Ни образования, ни талантов. Я просто пытаюсь выжить. От меня отказалась даже мать. Узнав, какой в городе идет скандал, она сунула мне деньги и сказала, чтобы я уезжала. Подальше, чтобы родители тех учеников, которых она учит игре на фортепьяно, не отказали ей от дома. А куда мне ехать? Да я даже обрадовалась, когда мне подложили письмо с твоим адресом. Еще твоя подруга подтвердила, что ты живешь в Дребеншире. Честное слово, я не думала, что причиняю тебе вред. Всего–то и надо было, чтобы ты бросила полковника. Мне бы прилично заплатили, и мы поселились бы в каком–нибудь тихом городе. Две сестры, которые никому не нужны.

Она обессиленно опустилась на кровать.

— Ты не знаешь еще самого страшного, Фло. Папы больше нет. Я ходила в тюрьму, и мне вернули его вещи. Сказали, не выдержало сердце, — Роуз полезла в сумку и достала оттуда золотые карманные часы. Когда–то их подарила барону Саттону мама Флоренс. Несмотря на то, что отец был мошенником и игроком, он так и не расстался с ними. — Возьми, они теперь твои.

Сестра сунула луковицу часов в руки Фло. Звякнула, разматываясь, цепочка, к которой они крепились. Тяжелая. И тоже золотая.

— Почему ты не продала их? Я бы никогда не узнала, — Флоренс села рядом с Роуз.

— Я не могла. Это память о том, что у нас был папа.

Фло открыла часы. На одной половинке находился циферблат, а на другой семейный портрет отца и двух маленьких девочек.

— Ты же простишь меня, простишь? — Роуз взяла Флоренс за руку. — Ты всегда была добра ко мне. И я старалась отплатить тем же. Мы ведь были счастливы с тобой, только вспомни, какими мы обменивались письмами, когда ты училась в институте.

— Ты прислала мне красивое бальное платье, хотя папа уже был арестован, а дом заложен, — Фло уронила слезу на часы. Капля кляксой растеклась по циферблату.

— Я хотела, чтобы ты была самой красивой, Фло. Чтобы ты как можно позже узнала о несчастье, постигшем нашу семью.

— Ты всегда старалась порадовать меня гостинцами. Новыми лентами или перчатками. Сладостями. Я всегда ждала от тебя эти милые посылки.

— Я не желала, чтобы ты грустила, когда твои подруги получают весточки из дома, а ты нет.

— Знаешь, мне придется уйти из усадьбы. Вернулась жена полковника, и в моих услугах здесь больше не нуждаются. Если хочешь, можешь остаться. Не думаю, что они уволят и тебя. Ты талантливая садовница.

— Нет–нет! Я с тобой! Можно? — Роуз с тревогой и надеждой посмотрела в глаза младшей сестры.

— Можно. Я не против.

Сестры обнялись. Им больше не нужны были слова, чтобы понять, что они — семья. И очень скоро в этой семье появится маленький человечек.

Глава 43

Утром в усадьбу пожаловал начальник полиции.

— Скоро я здесь буду появляться чаще, чем дома, — буркнул он, возвращая пустой стакан миссис Кэррот. На его усах остался след от молока, и она любезно протянула ему салфетку.

— Вы с добрыми вестями или нет? — после маленькой взятки представителю порядка спросила кормилица. За ней толпились слуги и с волнением ждали ответа. Только что закончился завтрак, и никто не успел разойтись.

— С добрыми, — благодушно ответил начальник полиции и потопал наверх.

Фло не верила своим ушам. Откуда добрые вести, если полковник все больше и больше вязнет в болоте, устроенном Мэри? Слуги волновались, не зная точно, почему хозяин убил бывшую няньку. Масла в огонь подлил найденный в зимнем саду труп молодого конюха, который в давнем письме предупредил, что граф опасен.

Если бы не миссис Кэррот, вовремя заткнувшая рты особенно говорливым, то хозяина записали бы в безумцы. Список «жертв» полковника получался значительным: Мэйсон, садовник, косвенно пострадали его жена миссис Марди и бедная Бетти, а теперь еще Мэри. Кто–то вспомнил, что была еще одна жертва — горничная Нелли, которая погибла в пламени. Некоторые даже подумывали уволиться от греха подальше.

— Мисс Флоренс, можете присоединиться, — позвал с лестницы начальник полиции. — Вам будет полезно послушать. Да и вам тоже, миссис Кэррот, чтобы среди слуг не ходили выдумки.

Кормилица подхватила подол и поспешила подняться.

В коридоре господского этажа металась взволнованная Энн и уговаривала охрану разрешить ей навестить мужа. Она привела себя в порядок, и распущенные до пояса рыжие волосы блестели чистотой. В отличие от Фло ей не пришлось мыться в детской ванночке. Энн были доступны собственная большая ванная комната и гардероб. Фло же переоделась в платье сестры, поскольку ее жокейский костюм пришел в полную негодность.