И эта загадочная судьба Данилина… Отчего он столь неожиданно передал собранные сокровища «любимому ученику», если таковой, конечно, был? Уж не Мартину ли Хагерту? И добровольно ли? Если да, то, видимо, в предчувствии приближающейся кончины. Но отчего столь внезапной? Цветущий Вячеслав Владимирович никогда не жаловался на сердце… А если не добровольно? Тогда этот «ученик» весьма страшная личность! И вполне возможно, на его совести исчезновение Володина!

Эти мрачные мысли буквально изводили Владимира Ивановича, вызывая отвратительное ощущение одиночества. Ибо, как он вдруг понял, поделиться своими раздумьями не мог ни с кем. Ни с коллегами, которые наверняка сочли бы его свихнувшимся, ни с супругой, Еленой Владимировной, которую ни за что не желал тревожить сомнительными страхами, ни в конечном счете с «представителями правоохранительных органов». И дело уже было не в перспективе оказаться непосредственным соучастником исчезновения коллеги, а скорее в том обстоятельстве, что, кроме вскрытого тубуса и досужих предположений о причинах случившегося, не было у него ничего. Даже подтверждений тому, что покоившийся в ящике стола свиток принадлежал не кому-нибудь, а именно пропавшему Володину.

И незаметно для себя Владимир Иванович замкнулся и внешне, словно постарел на несколько лет – осунулся, стал неразговорчивым, откровенно рассеянным. Коллеги все чаще стали сочувственно провожать его взглядом, когда он, погруженный в думы, оставлял без ответа их учтивые приветствия, а в аудиториях недоуменно зашептались о болезни профессора. А вскоре Зеленин был приглашен и в кабинет ректора.

Валентин Степанович встретил его дружески. Любезно предложил пройти в комнату, скрытую от обычных посетителей, и, расспросив за чаем о делах кафедры, неожиданно поинтересовался:

– Владимир Иванович, как вы себя чувствуете?

– В каком смысле? – не сразу понял Зеленин.

– Все ли у вас в порядке со здоровьем?

– Спасибо, все вроде бы хорошо… А почему вы спросили? – Он грустно улыбнулся. – Уж не предлагаете ли уйти на пенсию?

– До пенсии вам еще далеко, но вот в отпуск пойти я вам настоятельно советую. У вас весьма усталый вид. Со дня кончины Вячеслава Владимировича вы сильно изменились. И это, кстати, заметили сотрудники…

Зеленин вопросительно посмотрел на ректора.

– Отпуск? Начинается сессия… У меня экзамены.

– Мы все уладим, Владимир Иванович. Вы нам нужны отдохнувшим и здоровым! Мой вам совет – берите Елену Владимировну и поезжайте на юг, отдохните…

Зеленин опустил глаза:

– На юг? Мне это уже предлагали…

– Тем более! Подумайте…

Владимир Иванович угрюмо кивнул в ответ.

«Ехать на юг…» – Зеленин глубоко вздохнул. Электричка с грохотом неслась по туннелю метрополитена.

«А может, принять предложение Хагерта? К самому черту? Впрочем, что он знает обо мне? – подумал Владимир Иванович. – Он пригласил – я приехал…»

Профессор поежился.

«Но для чего-то же он пригласил. Не за красивые же глаза… Вытрясти из меня артефакт Володина? Но знает ли он про него? Возможно… От Фральцева… Неспроста антиквар так настаивал на поездке. Ты же сам проболтался ему о визите Володина… Шляпа! Этот лис, конечно же, обо всем смекнул…»

Электричка со скрежетом стала тормозить. Пассажиры, на которых он до сих пор не обращал внимания, оживились, стали готовиться к выходу, все плотнее выстраиваясь у дверей. Зеленин безучастно взглянул на них, и мысли вновь поглотили его.

«А вдруг я ошибаюсь? Что если все они вполне добропорядочные граждане и никакого отношения к дневнику не имеют? Что если Хагерт встречался с француженкой совсем по иным нуждам, а Володин уехал всего лишь к знакомой подруге? Вопрос… Самое время спросить этого Хагерта… И что все-таки в этом дневнике, будь он неладен?»

Электричка, прорвав мрак туннеля, с грохотом ворвалась в сияющий огнями зал станции метро.

«Может, все-таки принять приглашение?.. Но не постигнет ли тебя судьба Данилина и Володина?»

Двери вагона распахнулись, и пассажиры, столпившиеся на площадке, плотной массой стали выплескиваться на перрон.

И вдруг, словно отвечая на его мысли, чей-то шепот буквально пронзил его мозг: «Не постигнет…» Зеленин оцепенел – не ослышался ли? Сидевший рядом седой мужчина встал и, шагнув к выходу, растворился среди пассажиров, теснимых уже встречными потоками спешащих протиснуться в вагон людей.

Профессор бросился к дверям, но ввалившаяся вдруг толпа вдавила его к стеклу противоположного выхода.

«Осторожно! Двери закрываются! Следующая станция “Пушкинская”!» – объявил металлический голос.

Двери с шумом захлопнулись, затем приоткрылись и, словно утрамбовывая содержимое поезда, вновь хлопнули резиновыми торцами. Вагон дернулся и начал разгоняться. За окнами все быстрее и быстрее замелькали лица выстроившихся на краю перрона людей, и неожиданно среди них мелькнуло что-то знакомое… Зеленин вытянул шею над плечом стоявшего впереди парня, но лицо незнакомца быстро уплыло в конец уже набравшего скорость вагона.

– Индус! – невольно вырвалось у Зеленина.

– Вы мне? – удивленно спросил, обернувшись, парень.

– Простите… Не вам…

Владимир Иванович не знал, как сообщить о своем решении жене. Разговор произошел не сразу. Поужинав, Владимир Иванович задержался на кухне, однако еще долго не решался заговорить.

– Меня сегодня приглашал к себе Валентин Степанович, – наконец, выдавил он.

– Да? И зачем? – спросила Елена Владимировна, намывая посуду.

– Предложил идти в отпуск…

– Надо же! – не оборачиваясь, воскликнула жена. – С чего бы это? Как же сессия?

– Это они уладят…

Елена Владимировна перекрыла воду в кране, повернулась и, протирая полотенцем тарелку, спросила:

– И что ты решил?

– Думаю последовать совету… Я действительно устал.

Женщина вставила тарелку в шкаф, повесила полотенце на поручень плиты и, не спеша, подсела к мужу.

– Когда же? – спросила она.

– Думаю – с понедельника.

Елена Владимировна улыбнулась.

– Я могла бы договориться и взять недельку-другую за свой счет. Куда мы поедем?

Владимир Иванович отвел взгляд. Ему неожиданно захотелось рассказать все, что он думал об антикварах и о только что произошедшем случае в метро, но… не решился.

– Наверное, приму приглашение Фральцева…

Владимир Иванович увидел, как с лица жены медленно сползла улыбка, и поспешно добавил:

– Поживу какое-то время у моря в отеле его приятеля, отдохну…

Елена Владимировна внимательно посмотрела на мужа.

– Ты уверен, что это правильное решение?

Зеленин опустил глаза:

– Не уверен…

– Тогда зачем же?..

– Хочу знать секрет дневника! – вдруг разгорячился профессор. – Хочу понять, как этот проклятый дневник связан со свитком Володина и его исчезновением! И если его у них нет – значит, все наши опасения беспочвенны, умозаключения неверны, и мы имеем дело с порядочными людьми, у которых обязаны просить прощения за необоснованные подозрения! Если же…

– Если что? – оборвала мужа Елена Владимировна.

– …Если дневник у них – значит, исчезновение Володина и смерть Данилина – дело их рук. И виной тому, я уверен, содержание дневника… И я хочу его знать!

– Володя, опомнись! – воскликнула жена. – Кто же тебе скажет про то содержание? Еще раз говорю – это не наше дело! Снеси все в полицию, пока не случилось беды! И не вздумай с ними встречаться! Мы никуда не едем!

Зеленин молча смотрел на жену, подбирая нужные слова.

– Лена, – негромко, но твердо произнес он. – Я должен ехать! Завтра пишу заявление и выкупаю билеты.

Лицо Елены Владимировны стало серьезным.

– В таком случае – мы едем вместе!

Владимир Иванович затряс головой:

– Это невозможно!

– Только вместе! Или не едет никто!