Только перст Брахмы, наделенного великой долей Отца мира, освободит твое могущество, Махендра [21] , направляемый Вишну, зовущимся высшим Властелином, и вложенный Атманом всех имеющих тело в руку праведника северного мира”.

Лучший из отшельников божественный Дурвасас рассвирепел и в гневе сказал царю богов:

“О, совершитель ста жертвоприношений, я не дам тебе прощения! Да будет так!”»

Зеленин умолк. Но глаза ученого еще некоторое время бегали по строчкам, словно пытаясь узреть в них скрытый смысл. Елена Владимировна тихо наблюдала, как менялось выражение его лица.

– Удивительный текст… Тебе не кажется? – Владимир Иванович снял очки.

– Удивительный? – переспросила она. – Я вообще его не поняла. Какая-то древняя легенда, очевидно…

Но, подумав, спросила:

– И что в нем удивительного?

– Текст древний. Судя по письму и приведенным отрывкам из пураны [22] , точнее – Вишну-пураны – это примерно начало первого века нашей эры. Но что странно, в дошедшем до нас мифе об отшельнике Дурвасасе и боге Индре речь шла о несколько ином наказании… Ни в одном из известных источников «царя богов» не наказывали столь жестоко – заточением на «две тысячи лет» в камень, да еще отшельником…

Владимир Иванович в задумчивости пощипал бороду.

– И потом – пергамент… Первые-то тексты писались на пальмовых листьях. И стиль… Если это не фрагмент какого-то более раннего варианта пураны, то автор здесь явно допустил искажение… Сознательно или случайно? Если сознательно, то для чего?

Зеленин вновь склонился над столом и осторожно раскатал свиток во всю длину.

– Смотри! – Он неожиданно притянул жену ближе к столу и ткнул пальцем в текст: внизу, в четырехугольной рамке, древний художник выписал изображение многоликого индусского бога.

– Кто это? – спросила Елена Владимировна.

– Брахма. Судя по количеству лиц и рук с четками – бог Брахма, творец мира. Посмотри, он тебе ничего не напоминает?

Елена Владимировна склонилась над манускриптом.

– Вообще-то, похож на печатку твоего отца…

– Вот именно! – возбужденно воскликнул Владимир Иванович. – Где она у нас?

– В шкатулке… Принести?

– Если не трудно…

Ожидая супругу, он вновь навел лупу на рисунок.

«Однако, чертовски похожи! – мысленно произнес он. – Одна и та же рука или один и тот же художественный канон? Любопытно…»

Он нетерпеливо позвал жену:

– Леночка, ты скоро?

– Уже иду, – отозвался голос из спальни.

Войдя в кабинет, Елена Владимировна подошла к столу и молча положила на свиток, рядом с изображением божества, золотую четырехугольную пластину.

– Совпадает! – изумилась она.

Владимир Иванович несколько раз поочередно навел увеличительное стекло на печатку и текст.

– Невероятно! – прошептал он. – Полное совпадение! Даже в размерах!

– И что это значит? – спросила Елена Владимировна.

– Не знаю… – Зеленин поднял глаза, растерянно посмотрел на супругу и медленно откинулся на спинку стула.

– Что будешь с этим делать?

– Теперь-то непременно надо во всем разобраться… Возможно, простое совпадение, случайность… А если нет? Интересно, это один и тот же древний автор или одна и та же историческая эпоха? Ты знаешь, мне кажется… Нет, я даже убежден, что и текст с рисунком, и эту печатку ваяла одна и та же рука!

Владимир Иванович придвинулся к свету лампы.

– Смотри, расположение рук и ног, предметы в руках и даже черты лица – все идентично! До мелочей! Отчего?.. И почему именно Брахма?

– Брахма? – переспросила Елена Владимировна.

– Так упоминается в тексте: «Только перст Брахмы», «направляемый Вишну» и вложенный «в руку праведника северного мира» освободит могущество Индры…

– «Праведник северного мира»… Витиеватая фраза. Ты не находишь? – спросила Елена Владимировна.

– Вообще-то, все объяснимо… «Северный мир» здесь употребляется не вполне в географическом смысле. В индуисткой мифологии весь мир поделен на четыре части, а точнее – четыре природные сферы. Это якобы случилось после победы Индры в войнах с асурами. Тогда он и утвердился на троне небесного владыки. Помогавшие же ему боги также получили свое. Брахма сделал их хранителями мира – локапалами. Севером – земной сферой – стал править Кубера, владыка гор и хозяин сокровищ, богу Варуне стал принадлежать Запад – сфера морская… Яма, владыка царства мертвых, стал править Югом, страной предков. Царь же богов Индра получил власть над Востоком – воздушной сферой, которую охраняет слон Айравата – вахана, то есть ездовое животное Индры…

Владимир Иванович взглянул на супругу.

– Так что вполне логично и утверждение древнего автора – правителя Восточного мира может «освободить» только праведник с иного, Северного, то есть земного, мира, не подчиненного, так сказать, наказанному богу… Но, опять же, дело даже не в этом! Дело в том, что рисунок в тексте как бы указывает, что именно должно «освободить» этого бога – «перст Брахмы»… А что есть этот «перст»?

Помолчав, Владимир Иванович задумчиво добавил:

– Значит, он приходил неслучайно…

– Кто «он»? – не поняла Елена Владимировна.

– Володин…

Супруга вздохнула:

– Ты сойдешь с ума с этим Володиным!

Но Владимир Иванович, казалось, не слышал ее.

– …И если дневник как-то и связан с этим свитком, то, видимо, упоминанием об этом тексте… Вероятно, в дневнике что-то говорится о его назначении… Но каком?

Он вдруг уставился на жену:

– Это могут знать те, кто разыскивал дневник… – медленно произнес он. – Надо непременно встретиться с Фральцевым!

Елена Владимировна укоризненно покачала головой:

– Скоро рассветет, пошли спать!

VI. Встреча на Арбате

Москва по-прежнему задыхалась от жары и смога. На лицах уставших от дыма горожан появились непривычные для столицы марлевые повязки, с прилавков исчезли кондиционеры и вентиляторы – к великой радости торговцев, и всех поголовно интересовало только одно – когда будет дождь.

После бессонной душной ночи в институт Зеленин собирался в каком-то отрешенном состоянии. Благо лекция была запланирована на второй паре часов.

– Тебя подвести? – рассеянно спросил он жену, которая у зеркала приводила в порядок прическу. Спросил скорее машинально, поскольку все мысли по-прежнему были заняты артефактом Володина – все еще мучили сомнения, посеянные разговором с француженкой и прочтением его загадочного свитка. И развеять их мог лишь один человек – Фральцев. Но как обратиться к чертовому антиквару, не упомянув, что вскрыл оставленный на хранение тубус?

– За мной заедет Елизавета Петровна, – донеслось до его слуха.

– Совсем забыл, что у нас личный шофер, – зачем-то сказал он.

– Все шутишь? – Елена Владимировна перестала расчесывать вьющиеся соломенного цвета волосы и обернулась. – Елизавета Петровна – лучшая подруга.

– Несомненно… Только не надо так хмуриться – тебе это не к лицу. – Владимир Иванович поправил галстук и рассеянно чмокнул жену в щеку. – До вечера…

Зеленин повернул ключ зажигания. Мотор схватился сразу, заурчал привычным звуком. Пока вслушивался в ровный гул мотора, мысли вновь возвратились к тому, что не давало покоя всю ночь. «И все-таки надо с ним поговорить!» – решил Владимир Иванович и достал из кармана пиджака телефон. С минуту раздумывал, удобно ли звонить в восемь утра, но потом решительно выбрал «Список абонентов», нашел нужную фамилию и нажал кнопку вызова.

Антиквар не ответил. Зеленин с досады откинул трубку на правое сиденье и включил передачу. Однако не успел тронуться, как телефон зазвонил. Это был Фральцев.

Владимир Иванович заговорил первым: