Они с сестрой не раз обсуждали этот сценарий. Валлек не был категорически против: в конце концов, среди четверых наверняка найдется хоть одна сносная девица. Он никогда не стремился к браку, но вопрос о том, кто займет место королевы, вставал все острее.

Предложение Кеннума было выгодным. Умным. Однако Валлек ждал подобного шага и от вождя Хротгара из Иннриндома. Возможно, это было лишь выдачей желаемого за действительное, но он хотел дать «старой боевой секире» время вытащить седую голову из задницы.

Иннриндом был самой серьезной угрозой его планам. Хротгар — хитрый старый солдат, который никогда ни перед кем не склонялся. Иннриндом, хоть и уступал в размерах Балмирре, занимал стратегическую позицию у реки Шанаго. Город, выстроенный на крутом уступе и окруженный древним лесом, за всю историю не был взят штурмом ни орками, ни иными расами. Род Хротгара вел начало от первых предков, сошедших с кораблей.

Иннриндомцы были горды и упрямы. Валлек не хотел брать силой то, что никогда не сдавалось. Дипломатический брак с дочерью Хротгара был бы идеальным решением. Но тогда королевой не станет дочь Кеннума.

Конечно, бывали вожди, бравшие по нескольку жен, да и союзы из трех-четырех партнеров у орков не редкость. Но он сомневался, что Кеннум или Хротгар оценят такую арифметику.

Потирая подбородок, Валлек произнес:

— Я знаю, как вождь Кеннум дорожит дочерьми. Расстаться даже с одной из них — великая жертва. Я рассмотрю это предложение со всей серьезностью, которой оно заслуживает.

Он почти услышал вздох облегчения Эйдис. Им предстояло выработать план. Валлек не любил тянуть время, но на кону было слишком многое. Он не мог рискнуть единством ради неверной невесты.

Очередной вечер, очередной кубок меда и очередная партия в талфон с прорицательницей. Валлек любил медовуху и сладкие вина, но королю нужен ясный ум, поэтому он позволял себе лишь один кубок на сон грядущий, когда все дела были улажены.

Игра тоже доставляла ему удовольствие. Валлек ценил смелость, а нужно было обладать недюжинной наглостью, чтобы явиться в его лагерь и потребовать место при дворе. Что-то в нем сразу распознало острый ум, скрытый под тяжелым плащом.

Ульрих в тот день предлагал привязать человеческую женщину к ближайшему дереву, и Валлек редко шел наперекор другу. Они были единым целым с юности, вместе выживая под гнетом тирана Мордиса. Ульрих был ворчлив, но предан, а преданность Валлек ценил превыше всего.

И все же прорицательница заинтриговала его. На обратном пути в Балмирру она предсказала нападение бандитов. Хотя сотне берсерков кучка разбойников была на один зуб, она доказала свою полезность. Каждое новое видение лишь подтверждало ее дар: она видела поселенцев Пирроса у восточных границ и предсказывала шторма, спасая жизни и урожай.

Привязанность возникла сама собой, к его собственному удивлению. Эйдис и Ульрих следили за ней в оба глаза, и если бы она замышляла недоброе, они бы давно это вскрыли. Вскоре Валлек начал приглашать ее на талфон.

Сначала это был способ изучить ее. О человеке можно многое узнать по игре: есть ли у него терпение, какой набор фигур он выбирает (что говорит о склонности к риску или осторожности), и, главное — как он умеет проигрывать.

Учитывая, что прорицательница проигрывала каждую партию, Валлек признал: проигрывает она достойно. Его мучил лишь один вопрос: почему она не предсказывает его ходы? Дар не работает в играх или она не хочет лишать себя азарта?

Как бы то ни было, он наслаждался ее компанией. И своими победами. Он даже начал вести тайный счет играм, в которых, как он подозревал, она ему поддавалась. Судя по записям, они были равны.

Валлек разглядывал соперницу поверх кубка. В человеческих глазах она, возможно, когда-то была красавицей. В ней была та мягкость, которую ценили люди: маленькие губы, глаза с опущенными уголками. Морщинки у глаз выдавали возраст. Кожа была смуглой — то ли от солнца, то ли от южного происхождения.

Она никогда не говорила о прошлом, лишь вскользь упоминала потерянную семью. Эйдис по акценту догадывалась, что та выросла на западном побережье. Ульриха бесило отсутствие информации, но Валлека это почему-то не трогало. Она не казалась угрозой.

За эти вечера он понял: ему нравится ее общество и ее колкий юмор. С ней он мог не быть королем, а она могла забыть о своем прошлом. Это была роскошь, которую он редко мог себе позволить.

Будет ли ему так же легко с будущей женой?

Эта мысль впилась в мозг, как колючка в сапог. Честно говоря, о браке он думал мало — слишком много дел было в Балмирре. Как и любой орк, он втайне надеялся, что его пара — та, что пробудит его внутреннего зверя, — однажды найдет его.

Пара решала все проблемы. Инстинкт — смесь ярости и вожделения — расставил бы все по местам. Орки чтили узы пары превыше всего; не было в мире зрелища страшнее, чем орк, защищающий свою пару.

Своя пара положила бы конец притязаниям таких, как леди Сильвия. Это была бы абсолютная преданность. Валлеку нравилась простота этой идеи. А еще ему нравилась мысль, что секс с парой — высшее наслаждение, доступное орку. В груди невольно заурчало. Он представил, как разложит ее на своей огромной постели… за эти годы у него было несколько связей, когда хотелось зарыться в теплое женское тело после победы, но пара — это нечто иное.

Валлек вздохнул, помешивая мед в кубке. Наверное, он просто заскучал. Несколько лет без любовницы, да еще это предложение от делегации…

Брак с дочерью Кеннума или Хротгара усложнит жизнь, если он встретит свою пару позже. А вдруг боги милостивы и одна из них и окажется его парой?

Эта мысль его захватила. Что, если собрать всех дочерей перед ним? Никто не посмеет возразить, если он выберет ту, на которую откликнется его зверь.

— Ваш ход, мой король.

Валлек очнулся. Прорицательница ждала, ее лицо было спокойно. Он мог бы… но осмелится ли?

— Я вот о чем подумал, коун…

Она заинтересованно вскинула брови:

— Да, мой король?

— Были ли у тебя видения о моей невесте? О той, кто станет королевой?

Странный звук, похожий на сдавленный стон, вырвался из ее горла, хотя она не пила в этот момент. Она в ужасе прижала ладони ко рту, глаза ее округлились. Она замотала головой и опустила взгляд.

Заинтригованный такой переменой, Валлек подался вперед.

— Ну?

Она вскинула голову, капюшон упал на плечи. В ее глазах горел странный огонь.

— Нет, — отрезала она сквозь стиснутые зубы.

— «Нет» — что?

— Нет, я не вижу вашей невесты. — Последнее слово она почти выплюнула, словно оскорбление.

— Ты даже не смотрела. — Он не знал всех тонкостей ее дара, но знал, как она выглядит во время видений: взгляд затуманивается, лицо расслабляется. Сейчас же она была напряжена как струна.

Она фыркнула:

— В моих видениях о вас я не видела никакой невесты.

— Но ты могла бы посмотреть специально.

— Нет.

— Нет? — Она впервые отказала ему. — Ты не можешь или не хочешь?

Ее челюсти плотно сжались. Валлек подумал, что она вовсе не ответит. Наконец ее плечи опустились, и она закрыла глаза. Тишина, воцарившаяся между ними, не была похожа на их обычное уютное молчание во время игры.

Он не понимал, ищет ли она видение сейчас. Ее тело обмякло, но в остальном она сидела неподвижно. Прошло много времени, прежде чем она заговорила, не поднимая глаз.

— Я никого не вижу, мой король.

— Совсем никого?

Закусив губу, она призналась:

— Никого.

Валлек нахмурился и встал. Нет невесты? Неужели это правда? Он отошел от стола, чувствуя горечь разочарования. Привыкший к успехам, он не хотел принимать такой ответ.

— Уже поздно, — бросил он. — Можешь идти.

Прорицательница встала, по-прежнему не глядя на него. Она не убежала, но поспешно скрылась за дверью после короткого поклона.

Валлек остался стоять, раздавленный мыслью о возможном одиночестве. Огромная пустота будущего пугала его. Нет, это не может быть правдой. Может, она ошиблась? Или дар не так точен?