Впрочем, в этот раз она не планировала лететь с обрыва. С другой стороны, в прошлый раз она тоже этого не планировала. Так что лучше подготовиться.

Равенна и Эйдис смотрели, как по ступеням взбегает Аста. Она тоже была при параде: золотой браслет на правом предплечье указывал на ее статус сестры короля. Валлек просил ее лично охранять Равенну и помогать во всем при подготовке к засаде.

Подмигнув из-под забрала шлема, Аста спросила:

— Готова?

— Нет, но все равно идем. — Равенна повернулась к Эйдис: — До встречи, триста.

В редком порыве нежности Эйдис крепко обняла ее.

— Без вас здесь станет совсем тихо.

Когда Эйдис отпустила Равенну, Аста наклонилась, чтобы чмокнуть сестру в щеку.

— По мне ты тоже будешь скучать, триста?

— Едва ли. — Эйдис поцеловала ее в обе щеки и, сжав плечи Асты, скомандовала: — Беги быстро, береги себя и возвращайся скорее.

— Если ты настаиваешь.

После последних прощаний Равенна и Аста спустились во двор, чтобы занять свои места в голове колонны.

При виде этого зрелища у Равенны внутри все затрепетало. Воины склоняли головы, когда она проходила мимо; кто-то приветствовал ее — «моя королева», «моя госпожа», «ваше величество». Она отвечала на приветствия, все еще не до конца веря в происходящее.

Долгое время ее планы против Амаранты были лишь идеями. Даже с помощью Валлека и разосланными гонцами ей нечего было делать, чтобы приблизить развязку. Но теперь… Теперь это начало конца.

Что подумала бы о ней та маленькая девочка-полукровка, которая пряталась у моря вместе с матерью? Шагая вдоль строя воинов с короной на голове, Равенна выглядела той самой королевой-воительницей из сказок, что они читали когда-то. С каждым шагом она убеждала себя, что она и есть такая королева.

Это казалось нереальным. Невероятным. И все же, когда она дошла до начала колонны, именно она приняла протянутую руку короля. Именно она получила поцелуй в тыльную сторону ладони и услышала его рокот:

— Моя королева.

Их объединяли не только похожие доспехи, не только короны и эмблемы на груди.

Сегодня Равенна впервые почувствовала, что стоит на пороге чего-то великого. Словно она бежала с крутого холма, и ноги сами несли ее вперед, заставляя удерживать равновесие. Она мчалась навстречу судьбе.

— Ты готова, вороненок?

Равенна обернулась к Оберону и улыбнулась тому, как эффектно он выглядел.

Прошлой ночью его и еще трех единорогов втайне провели в город через западные ворота и подняли в цитадель. Он наотрез отказался оставаться, настояв на том, что понесет ее на себе.

— Мы прошли этот путь вместе, вороненок, — рассудил он. — Давай и закончим его вдвоем.

Он и другие единороги соизволили надеть капаризоны: багряный шелк и золотые нити заявляли об их верности Равенне и Валлеку.

— Какой ты красавец! — восхитилась она.

Оберон самодовольно тряхнул гривой:

— Знаю. Этот цвет мне к лицу.

Потянувшись к его бархатистой морде, Равенна прошептала:

— Спасибо, Оби. За это и за то, что всегда заботишься обо мне. Даже когда я не хотела слушать.

— Ты — мое стадо и мой жеребенок, Вороненок. Я пойду за тобой на край света.

Равенна быстро смахнула невольную слезу.

— Ты сентиментальная старая коза.

— А ты — порывистый жеребенок. А теперь садись, пора идти впечатлять этих орков.

Валлек сам подставил ладони, помогая Равенне вскочить на спину Оберона. Когда она оказалась в седле, берсерки разразились приветственными криками, и она со смущенной улыбкой помахала им. Оберон же вовсю красовался, следя, чтобы свет падал на рог под нужным углом.

Вскинув кулак, Валлек скомандовал:

— В строй!

С безупречной слаженностью берсерки заняли свои места и замерли по стойке смирно.

Справа от Валлека Маттиас поднес к губам рог. Призыв к выступлению разнесся по рядам, и колонна разом качнулась вперед. Грохот двухсот пар марширующих ног сотряс мостовую.

Равенна помахала рукой и послала воздушный поцелуй Эйдис и Хильде, стоящим у базилики, прежде чем повернуться навстречу ликующей толпе.

Гордо выпрямившись в седле, Равенна ехала рядом с Валлеком. Они миновали ворота цитадели и вышли на главный променад Балмирры. На них дождем посыпались цветы. Лепестки, раздавленные под ногами, наполняли воздух сладким ароматом.

Они спускались через город под аплодисменты и добрые напутствия, преодолевая извилистые переулки к нижним уровням. На каждой площади и каждой улице их провожали орки, выкрикивая прощания и желая скорого возвращения.

И кричали не только Валлеку. Равенна слышала свое имя, свой титул; слышала, как воинов призывали защищать ее.

Сердце сжалось от их искренней заботы.

Балмиррцы были хорошими людьми. Когда они с Валлеком вернутся, она сделает все, чтобы оправдать их доверие. Оставит прошлое позади и станет лучшей королевой. Ради них.

Но сначала нужно убить одну плохую королеву.

Оберон фыркнул:

— Полагаю, если уж нам приходится ввязываться в эту глупость, лучше делать это с небольшой армией орков.

— Это уж точно.

Она все еще не могла в это поверить, но когда перед ними распахнулись западные ворота, открывая вид на бескрайние пустоши и вьющуюся змеей тропу, сердце ее заколотилось сильнее.

Валлек прибавил ходу, и вместе они повели колонну из ворот на рысях. За спиной взревели берсерки, город взорвался криками, а над ними раскинулось бездонное синее небо осени.

Так начался конец.

33

Валлек замер в том пограничном состоянии между сном и явью, когда открывать глаза еще совсем не хочется. Он слышал, как снаружи нарастает лагерная суета, но шума почти не было — до завтрака оставалось еще много времени.

Спешить некуда.

Вот только…

Валлек нахмурился, осознав, что под рукой нет ничего, кроме постели. Приоткрыв один глаз, он тяжело вздохнул: в постели он был один. Место рядом давно остыло — его маленькая смутьянка успела ускользнуть.

Это означало не только то, что насладиться ее теплом удастся лишь вечером, но и то, что теперь ее, скорее всего, придется вызволять из очередной авантюры. Конечно, если повезет, она просто возится с единорогами или препирается с Маттиасом, но опыт подсказывал: страсть Равенны к проказам слишком велика, чтобы надеяться на такую банальность.

Снова вздохнув, Валлек выбрался из уютного тепла и потянулся, разминая спину. После трех дней марша они покинули южный Григен и вышли к пестрому ковру прибрежных предгорий. Пологие холмы здесь укрывали густые леса, уже тронутые осенней позолотой. В воздухе стоял сладковатый аромат прелой листвы, порой скрывавший тропу, что вела от гор к морю.

Когда Валлек вышел из палатки, он обнаружил, что ночной дождь превратил лагерь в сырое месиво. Утренний туман окутал холмы влажным саваном, тяжелым и липким. Те, кто встал пораньше, кутались в капюшоны и шарфы, теснясь у разведенных костров.

Он никогда не любил туман. Идеальное место для засады. Прибрежные предгорья славились своими «молочными» утрами, и если бы Валлек мог успеть на встречу с Амарантой, следуя вдоль берега залива Дайфан, он бы так и сделал. Но чтобы оказаться на месте вовремя — ровно через четыре дня, — отряду пришлось срезать путь через малолюдные холмы. И сквозь этот проклятый туман.

Оглядевшись, Валлек заметил в толпе Асту, но Равенны нигде не было.

Высматривая свою пару — вдруг она возникнет из мглы, словно таинственное создание, коим и являлась, — Валлек подошел к сестре.

Аста приветственно кивнула и протянула ему миску с кашей.

Он качнул головой, отказываясь, и спросил:

— Где Равенна?

Глаза Асты округлились, и она тут же отвела взгляд.

— Э-э…

— Забудь. Мою порцию не студи.