Тишина, последовавшая за стеклянным ливнем, была едва ли не страшнее.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла вдохнуть. Осторожно, все еще в оцепенении, она стряхнула стекло с волос, не веря своим глазам. Окровавленные, испещренные мелкими порезами, ее руки казались покрытыми драконьей чешуей из-за впившихся острых краев.

Десятки воплей заставили ее оглянуться. Стекло стекало по наклонному разрушенному полу — водопад осколков, уходящий во тьму. Повсюду лежали тела, пронзенные красными, зелеными и синими шпилями; стеклянные лики и цветы выглядывали из развороченных грудных клеток. Раненые молили о помощи и милосердии. Мертвые — наконец-то — больше не поднимались.

Один из единорогов лежал недвижим, его рог потемнел от крови. Остальные сгрудились вокруг него; их бока и крупы дрожали, покрытые сотнями мелких ран.

— Покончи с этим, Вороненок, — горько произнес Оберон. Кровь пропитала его шерсть, напоминая какую-то жуткую попону.

Равенна видела только красное.

Орки говорили об этом. Ярость берсерка. Та неудержимая потребность сражаться и побеждать.

Возможно, это ее азаи поделился с ней своей силой. А может, любое существо рано или поздно достигает точки невозврата.

Сквозь агонию Равенна сжала рукоять кинжала. Развернувшись, она преодолела последние ступени.

Там Лейта теснила Амаранту, нанося буквальные удары магией, словно кулаками. Королева принимала каждый выпад, прикрываясь щитом, но Равенна видела: битва берет свое.

С каждым движением Амаранты ее лицо на долю секунды запаздывало. Сквозь маску при каждом ударе проглядывало другое — ее истинное лицо.

Видеть это было истинным, порочным удовольствием.

Встав плечом к плечу с Лейтой, Равенна добавила свою магию. Вместе они обрушились на защиту Амаранты, не давая ей передышки. Королева отбивалась вслепую, ища лазейку, но Равенна и Лейта не отступали ни на шаг.

Амаранта пошатнулась; ее полные отчаяния глаза метались из стороны в сторону в поисках выхода.

— Еще один, — прошептала Равенна Лейте.

Магия взметнулась — последний выплеск ярости и скорби. Мощные удары силы, разнесшиеся по цитадели, пришлись Амаранте по обоим плечам.

Равенна бросилась вперед, ныряя под защитный замах королевы. Лейта ударила справа, Равенна ушла влево. Разрываясь между ними, Амаранта зарычала, пытаясь защититься от двойного натиска.

Сильно взмахнув крыльями, Равенна прыгнула, сокращая дистанцию.

Амаранта перехватила лезвие кинжала когтистыми пальцами. Дерзкая ухмылка расползлась по ее двум лицам — изможденный, ужасающий облик проглядывал сквозь искаженный бледный лик.

— Клинку меня не сразить, дрянь.

Да, Равенна теперь это понимала.

Только сила самой природы могла убить существо столь древнее и могущественное.

Ветер ворвался внутрь через зияющие пустоты на месте витражей. Изуродованные свинцовые рамы скрипели и стонали, раскачиваясь на ветру.

Далеко внизу, в сотнях футов под ними, разбивалось о скалы море.

Очередной удар магии Лейты заставил Амаранту качнуться влево, и Равенна оказалась там. Резко опустив кинжал, она зацепила шелковый рукав, потянув его вниз, чтобы сковать руку королевы.

Крылья за спиной бешено забились; Равенна ударила плечом в грудь Амаранты и крепко обхватила ее корпус вместе с обоими крыльями. Жуткий вздох содрогнулся у ее щеки — под руками она чувствовала тело куда более костлявое и худое, чем видела глазами.

Собрав всю магию, Равенна толкнула вперед.

Металлическая рама застонала под тяжестью и поддалась.

Ветер хлестнул их. Амаранта вцепилась когтями в голову Равенны, ее свободные крылья бесполезно хлопали по воздуху. Иссохшее лицо кричало беззвучно; острые желтые зубы обнажились на фоне серых десен. Провалившиеся глазницы сверкали чистым ужасом из черных бездн.

Вместе с королевой фэйри они вырвались из железных оков рамы и рухнули в море.

Прости меня, любовь моя.

В последний раз Равенна падала.

40

— Равенна!

Ее имя сорвалось с его губ, сотрясая землю так же сильно, как магия королевы фэйри.

Валлек с ужасом наблюдал, как его пара врезалась в Амаранту и обе они вылетели сквозь остатки центрального окна в пустоту.

Она не умеет летать.

Сердце его разлетелось вдребезги, как битое стекло на полу.

Когда обе фигуры скрылись за провалом окна, в цитадели воцарилась тишина. Звук раскрывшихся магических кандалов, упавших на камни, показался оглушительным.

Как и его рев.

Силы не вернулись к нему мгновенно, но это не имело значения. Руки и ноги работали сами собой; внутренний зверь гнал его вперед сквозь лес хватающих рук, предостерегающих выкриков и усыпанный осколками пол. Ему было плевать, на все плевать, главное — добраться до…

Легкие работали на пределе, когда он взлетел по ступеням помоста мимо ошеломленной, застывшей Лейты.

Зияющая дыра в оконной раме в точности повторяла форму раны в его душе. Валлек затормозил у самого края; изогнутые наружу металлические полосы манили в бездну. Перед ним расстилалось небо, затянутое вороненым розовым золотом — закат над морем был ослепителен и давал ровно столько света, чтобы видеть далеко внизу.

Разъяренное море бурлило, усеянное коническими скалами, что торчали из воды, точно клыки, готовые рвать и кромсать. Темные и глубокие волны бились о камни у подножия утесов, а в вышине с криками кружили морские птицы. И там, внизу, он готов был поклясться, что увидел кольцо пузырьков.

Не раздумывая ни секунды, под сотни криков за спиной, Валлек бросился из окна.

Ветер пронесся мимо с силой тысячи кинжалов, холод впивался в кожу. Тело неслось вниз; воздух был повсюду, но только не в его легких. Он падал с высоты сотен футов — это заняло лишь миг, но и этого мига ему было много.

Темные воды стремительно приближались. Он успел сгруппироваться: прижал руки к бокам, вытянул ноги под углом и напрягся в ожидании удара.

Ступни и лодыжки взорвались агонией, а в следующий миг он познал лишь холод.

Валлек глубоко ушел под воду; ледяной ожог электрическими разрядами прошил тело. Холод оглушил его, но он позволил себе лишь секунду слабости, прежде чем заставил мышцы подчиниться. Он устремился вверх, бросая вызов глубине, выталкивая себя к поверхности.

Он должен найти ее.

Черта с два все закончится вот так.

Он — король, и он запрещает судьбе совершить это!

С трудом набрав воздуха, он взревел:

— РАВЕННА!

Ответа не последовало, лишь волны швыряли его между скал. Рыча, Валлек оттолкнулся от ближайшего камня, не обращая внимания на протестующую боль в лодыжках.

Он отчаянно старался удержаться на плаву и высунуться повыше, пытаясь отыскать то место, где видел пузыри. Она должна быть здесь; должен быть шанс, что она…

Легкий всплеск привлек его внимание.

В десяти футах от него на поверхности лопнула тонкая струйка пузырьков.

Валлек отказался верить, что это игра угасающего света. Он мощными гребками преодолел расстояние и нырнул. Соленая вода жгла глаза, но ему было плевать. В темной пучине почти ничего не было видно, но и это его не заботило.

Он бил ногами, пока наконец перед ним не возникло бледное лицо.

С закрытыми глазами и обмякшим лицом Равенна жутко замерла в толще воды, словно подвешенная на невидимой нити. Волосы струились вокруг нее призрачным знаменем, намокшие крылья были прижаты к спине. Одна рука вцепилась в пряжку на плече кирасы, другая была поднята вверх, направляясь к поверхности.

Валлек подхватил ее под мышки и развернулся, чтобы снова вытолкнуть их обоих вверх. В воде она стала тяжелее: промокшая одежда и доспехи тянули ко дну, но он не позволил этому остановить себя.

Сжимая свою пару в руках, Валлек стремился к свету, используя силы, которых у него не осталось, и яростную, непоколебимую волю увидеть ее снова.

Темнеющее небо манило сверху — призрачная мечта, искаженная толщей воды. Несколько ужасных мгновений казалось, что оно не становится ближе, как бы сильно он ни греб. Они застыли в объятиях моря, и впервые за долгое время Валлека пробрал ужас.