Если бы она не знала его лучше, то могла бы подумать, что он делает это специально, чтобы вызвать ревность. Но вместо этого он ночь за ночью уверял ее: она сидит там, где он ее видит, именно для того, чтобы она лично убедилась — ничего предосудительного с этими орчихами не происходит.

— Хотя ты могла бы перестать так… пристально на них пялиться, — заметил он как-то ночью, притягивая ее к себе вместе с лежанкой. — Ты начинаешь их нервировать.

Равенна злорадно улыбнулась в темноте. Вот и хорошо. Пусть лучше боятся, чем смеются.

Уже и горы сменились поросшими лесом холмами, а Равенна так и не смогла понять: то ли Маттиас был застенчив, то ли получил приказ не смотреть ей прямо в глаза. Это было вполне в духе Валлека — запретить капитану проявлять дружелюбие к своей паре, в то время как сам он каждый вечер развлекал девиц, метящих на место королевы.

Капитан был безупречен в своем сопровождении и своем молчании. Говорил только по делу и ни словом больше. Равенне пришлось уточнять у Валлека, знает ли Маттиас об их связи, так как сам капитан не подавал ни малейшего знака. В итоге ей оставалось довольствоваться созерцанием его сурового профиля вместо беседы.

Тем не менее она начала ценить эту тихую поддержку. Ей даже полюбился ее маленький ослик, которого она прозвала Дрыг из-за того, как забавно он подергивал ушами. Единственное, что ее не радовало — к концу дня она сама насквозь пропитывалась запахом Дрыга. Находясь в хвосте колонны, она чувствовала себя так, словно на ней осела вся пыль дорог.

В тот день все было особенно плохо. Равенне не терпелось скинуть плащ, пока она наблюдала, как рабочие ловко ставят королевский шатер. Это было огромное, вздымающееся сооружение; видеть, как оно вырастает из груды ткани, было настоящим зрелищем. Опытные орки управлялись с этим в мгновение ока, следом занося складную походную мебель.

Ловко уворачиваясь, чтобы не мешаться под ногами, Равенна нырнула в шатер, как только появилась возможность. Быстро пересекла просторную главную залу и откинула полог, ведущий в спальню. Массивная кровать с кучей подушек и шелковыми простынями уже ждала хозяина. Как и ее сиротливая лежанка в углу.

Она счастливо вздохнула, стягивая плащ с плеч. Равенна почти решилась сбросить личину, но услышала, как вошли несколько орков — судя по звуку, они несли что-то тяжелое. Она замерла, ожидая, пока они закончат. Когда Валлек негромко позвал ее по имени, она выглянула из-за полога.

Его взгляд тут же нашел ее, и лицо озарила улыбка. Боги, она не знала, что ее раздражает больше: его заигрывания с родней Хротгара или то, как легко он очаровывает ее саму. Взяв ее за руку, он вывел ее из спальни и указал на лучшее зрелище в мире.

За ширмой у полотняной стены стояла бадья, полная горячей, дымящейся воды. Невольный стон сорвался с ее губ. Смеясь, Валлек прижал ее к своему боку.

— Я знаю, как тяжела дорога. Я распорядился, чтобы в шатре никого не было целый час — наслаждайся ванной.

Ей хотелось броситься ему на шею и разрыдаться от счастья. Вместо этого она пошутила:

— Значит, ты тоже считаешь, что от меня воняет?

— Я это знаю, — подразнил он в ответ, с шумом зарываясь носом в ее волосы и делая глубокий вдох.

Она притворно возмутилась, а он подтолкнул ее к ванне, легонько шлепнув на ходу. Оглянувшись через плечо, она закусила губу, оглядывая его с ног до головы. Запыленный после дороги, он, тем не менее, был чертовски хорош. Это был первый раз за многие дни (не считая времени в постели), когда они остались наедине.

— И мне придется наслаждаться этим в одиночестве?

Валлек сам натужно застонал, сокращая расстояние между ними. Скрытый ширмой, он наклонился для дразнящего поцелуя. — Не искушай меня, пикси. Когда вернемся в Балмирру, ты и шагу без меня не ступишь.

Эти слова должны были ее насторожить, но она почти ничего не чувствовала, кроме желания, пульсирующего внизу живота. Подарив ей последний поцелуй, Валлек оставил ее одну. Убедившись, что в шатре никого нет, Равенна разделась и буквально нырнула в воду. Погрузившись с головой, она издала стон наслаждения, превратившийся в цепочку пузырьков.

Она терла и намыливала каждый дюйм кожи и волос. К тому времени как вода остыла, она так отмылась, что кожа раскраснелась, но сама она была в полном восторге. Завернувшись в одну из простыней, оставленных на ширме, Равенна подхватила свои грязные дорожные вещи и юркнула обратно в спальню. Ей хотелось швырнуть свое платье прямиком в ночной костер, но она аккуратно повесила его на крючок. Мысль о том, что завтра придется снова его надевать, была отвратительна, но хотя бы сегодня она была чистой.

Усевшись по-турецки на свою лежанку, она не стала пока надевать ночную сорочку, оставшись в простыне, и принялась расчесывать спутавшиеся волосы. Тихий шорох шагов по коврам в главной зале заставил ее насторожиться. Она не думала, что час уже прошел, но не могла винить слуг за желание поскорее закончить работу. С неохотой она снова нацепила фальшивое лицо.

Впрочем, она прислушалась — шаги звучали так, будто шел всего один человек. Полог спальни дернулся, и внезапно перед ней предстала полураздетая орчиха. Равенна встретилась с ошеломленным взглядом Ингрид и увидела, как вздымается ее грудь от неожиданности.

— О! Э-э…

— Я могу чем-то помочь? — спросила Равенна.

Ингрид заозиралась, явно ища оправдание тому, что она рассчитывала застать здесь Валлека и соблазнить его. С каждой секундой промедления взгляд Равенны становился все яростнее. Наконец, откашлявшись, Ингрид спросила:

— Где король?

— Его здесь нет.

— Это я и сама вижу. — Наконец осмотрев спальню, Ингрид сделала шаг внутрь, к великому неудовольствию Равенны. Если орчиха подойдет на расстояние вытянутой руки, Равенна за свои действия не отвечала.

— Значит, он и в самом деле укладывает тебя спать рядом с собой.

— Ему нравится, когда я под рукой. На случай видений.

Ингрид кивнула.

— Понятно.

Помедлила и вздохнув добавила:

— Мужчины — странные существа, верно?

Равенна моргнула.

— Пожалуй.

Ингрид поправила на плечах прозрачную шаль — чудесную зеленую ткань, отороченную серебром, — и задумчиво посмотрела на нее. Равенна не могла не признать, что в глазах орчихи светится недюжинный ум, даже если ей все еще хотелось эти глаза выцарапать.

— Небось, ты уже видела в своих видениях, кого он возьмет в королевы?

Равенна покачала головой.

— Нет, никогда не видела. И не думаю, что он вообще собирается жениться.

— Так он говорит. — Поразмыслив, Ингрид вытянула из уха золотую серьгу-кольцо и подошла к лежанке Равенны. — Это для твоего видения. Скажи, что ты видишь для меня.

Положив серьгу на постель, она протянула руку, чтобы Равенна ее взяла.

Равенна снова моргнула, сбитая с толку таким поворотом событий.

— Ты уверена? Люди часто думают, что хотят знать будущее, но только если это будущее сулит им что-то хорошее.

— Вполне. — Она пошевелила зелеными пальцами, подтверждая серьезность намерений.

Пожав плечами, Равенна коснулась руки знатной дамы и закрыла глаза, призывая видение. Это заняло время: видения были капризны и предпочитали приходить сами, когда им вздумается, но так как магия была ее сутью, Равенна сохраняла над ними хоть какой-то контроль.

…клянусь, отец… серебряная нить, связывающая сосновые иглы… золотой рог у ее губ… два птенца, один первым вылетает из гнезда… все мои дни — моему народу…

Вынырнув из разрозненных образов и ощущений, Равенна снова оказалась в шатре. Она открыла глаза и увидела встревоженную Ингрид, которая, не мигая, ждала своей участи.

— Ты будешь править, — сказала ей Равенна, — но не в Балмирре.

Лицо Ингрид озарила торжествующая улыбка, и она всплеснула руками.

— Что ж, это просто чудесные новости!

— Неужели?

Ингрид радостно закивала:

— Не в обиду будь сказано, но Балмирра — место суровое. И там сквозняки. Ни в какое сравнение не идет с красотой и комфортом Иннриндома.