Нервно обнимаю себя руками. Холодно. И странно. Абсолютно дурацкий вечер. Шакиров напряженно на меня смотрит:

— Ты снова меня анализируешь? — спрашиваю у него, чтобы оттянуть время.

— Да… — кивает Рамиль.

— Могу поспорить, что твои выводы опять неверны.

— Попробуй. Но если я прав, ты согласишься с моим предложением.

Тю! Да я и так уже согласна. Просто не могу придумать, что он за это будет мне должен. Ну, не деньги же, серьезно.

— Давай.

— Ты не знаешь, чего у меня попросить.

А? Запоздало ловлю устремившуюся книзу челюсть. Шакиров дергает краешком губ, по моей реакции понимая, что попал точно в яблочко.

Вот же гад! Ежусь на ветру. А он, наверняка страшно собой довольный, утаскивает меня к машине.

— Адрес диктуй.

Диктую. Он забивает тот в навигатор. И плавно выезжает со стоянки. Смотрю на его красивые руки. Рамиль ведет довольно уверенно. Скользит ладонью по оплетке, подруливая. А я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы посмотреть на него в игре… Вот он берет пешку и… Трясу головой и, чтобы отвлечься от почему-то чувственных, блин, картинок, спрашиваю:

— А как ты понял?

— Элементарно. Ты же совсем не про деньги.

— Ха! — закатываю глаза. — Денежки я люблю.

— Их все любят. Но для тебя они ничего не решают. Сечешь, в чем разница?

После всех нелестных слов, сказанных в мой адрес, эти рассуждения звучат, я бы даже сказала, комплиментарно. Приосаниваюсь, искоса на него глядя.

— Почему ты так решил?

Гулять так гулять, да? Пусть продолжает… Мне нравится, когда меня хвалят.

Шакиров тоже на меня косится и продолжает, ага, хмыкнув:

— Потому что, будь иначе, ты бы осталась со своим Тёмочкой.

Так-то логично. Киваю и отворачиваюсь к окну.

— Ладно. Я согласна.

— Да понял я.

— Здесь можно просто сказать спасибо.

— Спасибо, — послушно повторяет Шакиров. Ну почему он меня бесит, даже когда поступает ровно так, как я и прошу?! Парадокс. Скриплю зубами.

— Может, дашь мне какие-то вводные?

— Например?

— Зачем тебе так издеваться над родными? — произношу не без сарказма. Ну, а чего? То, что я согласилась, еще не значит, будто я простила его за те унизительные слова. Правда, как известно, глаза колет. А я реально дура. И дело тут не в наследственности. Мать говорила, что Тема поматросит меня и бросит. Просила не забирать документы из универа. А я что? Думала, что умнее. Что мои стратегии по жизни успешнее… Мать ни во что не ставила. Ну, и вот. Даже если захочу — хрен теперь получится восстановиться. Может, попросить Шакирова посодействовать? Вряд ли кто откажется помочь человеку его уровня медийности. Загораюсь этой мыслью, и тут же гасну. Ну, вот поможет он… И что? Разве я так уж хочу стать учителем биологии в своем захолустье? Нет. Я на биофак поступила лишь потому, что туда был далеко не такой большой конкурс, как на более популярные направления. А выбора, кем я действительно хочу быть, когда вырасту, передо мной как-то не стояло. Мать сама жила по принципу — куда всунешься, туда и пойдешь. И мне с детства вбивала в голову эту мысль.

Потом, уже встретив Тёму, я надеялась, что найду себя в отношениях с ним. Записалась на английский. Даже стала делать успехи. Пошла на кулинарные курсы, но быстро поняла, что готовка для себя — мой максимум. Прочитала тысячу книг — и, кстати, не всё любовные романы. Серьезную литературу я тоже изучала, надеясь стать Артему достойной женой. Научилась разбираться в экспрессионистах… А потом он меня турнул, Ива взяла меня на работу администратором в клуб, и я загорелась идеей стать фитнес-тренером… Но для этого ведь тоже нужно было учиться. А на какие шиши? Круг замкнулся.

— Вопрос — кто над кем издевается…

— Ну, знаешь ли, желание женить свое чадо — не такой уж и редкий недостаток. Кстати, тебе сколько лет?

— Тридцать.

— Самое время.

— Да не хотят они меня женить, Марина. Командовать моей жизнью — вот чего им на самом деле хочется. А я всеми силами пытаюсь от этого как-то отстраниться.

— Так ты сыночка-корзиночка, получается? — бью Рамиля в бок локотком. А че? Пусть привыкает к плебейским замашкам невесты. Он отвечает мне невообразимо тоскливым взглядом. Морщится и растирает пальцами переносицу:

— Скажем так, я делаю все, чтобы никто не мог меня им назвать.

О-о-о, да тут налицо огромные комплексы. Интересно, чем там ему так маман насолила? Свозила на отдых в Турцию, а не на Лазурный берег?

Мерседес плавно сворачивает во двор нашей панельки. Я не успела привыкнуть к открывающемуся пейзажу, но он настолько однотипный возле таких домов, что, один черт, кажется до боли родным.

Рамиль глушит двигатель. Я берусь за ручку двери.

— Ладно… Спасибо, что подвез, — бормочу неловко. — И за ужин тоже.

— Угу, — кивает Шакиров. — Давай только побыстрее.

Медленно поворачиваю голову.

— Побыстрее что?

— Собирайся.

Несколько секунд я просто удивленно на него пялюсь. Знакомые вроде слова. По отдельности у меня с ними вообще никаких проблем. Но вот вместе они складываются в какую-то совершенно непонятную мне конструкцию.

— Куда собираться?

Рамиль раздражается, будто я в самом деле туплю на ровном месте. Но ведь и правда, ни черта не понятно!

— Ко мне.

— Ага. Очень смешно, — закатываю глаза и вновь хватаюсь за ручку.

— Я не шучу. Ты же согласилась.

— На что?!

— На отношения.

У меня начинает дергаться глаз. Нет, реально?!

— Рамиль… — начинаю очень медленно, как говорила бы с психбольным. — Я согласилась лишь сыграть твою девушку перед родными. Мое согласие не предполагало переезда в твой дом.

Нет, мне что, реально это нужно объяснять?

— Как это — не предполагало? А как, по-твоему, мы встречаемся? За ручку по кинотеатрам жмемся? Мне тридцать лет.

— Нет, Рамиль. Это совершенно исключено.

— Почему?

— Я знаю тебя без году неделя.

— У меня свой дом в пятнадцати минутах езды от города. Триста квадратов. Ты меня даже видеть не будешь. Я люблю одиночество.

— Тогда тем более, твоя мать не поверит, что мы живем вместе! Зачем мне переезжать?

— Чтобы ко мне не переехала она! — рявкает Рамиль, достает пачку сигарет из бардачка и выходит из машины, прикуривая.

Ну, ничего себе!

Выпрыгиваю за ним следом. Он стоит под фонарем и яростно затягивается. Меня окутывает приятным ароматом табака со вкусом коньяка и вишни. Насупленный как туча Шакиров бросает на меня странный взгляд. Я прикусываю щеку:

— А просто ее послать ты не можешь?

— Я не так воспитан.

— Ну… — переступаю с ноги на ногу. — Даже не знаю. Мне нужно подумать.

Глава 4

Марина

Не очень довольный моей нерешительностью, Шакиров уезжает домой, бросив напоследок, что подумать я, конечно, могу, но недолго. Максимум — до утра. А дальше что? Он сделает предложение другой?!

— Ты где была? Я уже хотела тебе звонить, — зевает с дивана Дина.

Стягиваю туфли и морщусь, потому что ноги невозможно гудят. У меня не было толком времени собраться, когда Артем меня выставил. Нет, он не отнимал у меня одежду. И не требовал вернуть ему подарки, просто блокнул карту. Это я, дура, была слишком гордая — не стала выгребать свою гардеробную. Хотя… Кому я вру? На самом деле я просто надеялась, что все утрясется, мы непременно помиримся, и тогда какой смысл таскать вещи туда-сюда?! Короче, сумку я собрала. Но побросала в нее лишь крайне непрактичные, но красивые вещи, чтобы выглядеть на все сто, когда он вернется. Например, эти туфли от Маноло Бланик… И на кой мне они теперь?!

В квартире пахнет жареными пельменями и текстильным спреем с ароматом пачули, которым Динка зачем-то в обилии поливает шторы. Словно это как-то может спасти нашу убитую в хлам квартиру, помочь которой сможет разве что капитальный ремонт. Впрочем, мы можем позволить себе снимать жилье, считай, в самом центре лишь потому, что того нет и в помине. В противном случае арендная плата увеличилась бы минимум вдвое.