В коридоре тихо. При желании расслышать можно разве что легкий гул вентиляции и доносящуюся из зала ритмичную музыку. Подхожу к ведущей в подсобку двери и тихонько скребусь, обозначая, что это я, на случай… Ну, не знаю. Если он голый. И только потом захожу в полутемное помещение. Моргаю, чтобы привыкнуть к темноте, и тут же оказываюсь прижатой к стене.

— Эй! Что ты…

Договорить мне не дают. Затыкают рот поцелуем. Да таким жарким, что у меня моментально подкашиваются колени.

— Ты с ума сошел?! — шиплю в губы Рамиля, пытаясь как-то исхитриться, чтобы его оттолкнуть.

— Нет, — целует в скулу. — Я в себе. — Ладонь Шакирова скользит под мой форменный пиджак, обжигая прикосновением кожу. — Просто мне нужна сатисфакция. Сейчас же.

Я ошарашенно моргаю.

— За что?!

— За все, во что ты меня втянула.

И он снова меня целует. Жадно и глубоко. Теплый язык скользит по моему, зубы прихватывают дрожащие губы…

— Разве не предполагалось, что силовая вытрясет из тебя дурь? — хнычу, откидываясь затылком на стену, чтобы открыть ему лучший доступ к шее.

— Угу. Как видишь, не помогло.

Рамиль берет меня за руку, опускает на свой пах и одновременно с тем легонько кусает меня за горло. Я завожусь мгновенно, я дрожу, по моей коже бегут мурашки... Господи. Господи. Господи… Рамиль пахнет кофе, знакомым парфюмом и животной похотью.

— Весь день у меня из головы не выходишь.

— Это потому что ты спал два часа.

— Нет.

Его ладонь скользит ниже по моей спине. Он так тяжело дышит, что и дураку понятно, как же сложно ему себя контролировать. Страшно ли мне? О, да. Хочу ли я, чтобы он остановился? Не знаю… У меня дрожит каждая клетка, а по позвоночнику течет ток…

Отвоевывая себе немного свободы, шумно втягиваю воздух. Медлю несколько секунд, бегая глазами по его заострившемуся лицу. И сама ловлю его губы. Рамиль выстанывает мне в рот:

— Ты специально это делаешь, да?

— Что именно?

— Доводишь меня.

— Я?! Это же ты меня позвал! — спорю с ним между поцелуями.

— Да. Точно.

И я тону… В том, как он меня целует. Будто настолько долго этого ждал, что в нем вообще не осталось терпения. Будто каждое прикосновение до этого было лишь жалкой репетицией происходящего сейчас. Хочу его. Вторю его сорванным шумным вдохам. И целую в ответ, целую, целую…

Рамиль одной рукой зарывается в волосы, заставляя запрокинуть голову, а другой проникает под резинку моих форменных брюк. Смотрю на него во все глаза, когда его пальцы начинают скользить по моим чувствительным складочкам. Ничего сексуальнее этих гляделок в моей жизни, кажется, не было. Я пропадаю в беспросветной темени его шальных глаз.

Когда между поцелуями он касается губами уголка рта, щеки, виска — будто неосознанно пытается запомнить меня всю, мне хочется, чтобы это никогда не заканчивалась. А еще почему-то очень хочется плакать.

Происходящее между нами совсем не про физиологию. А ведь как бы проще было, если бы всему виной была банальная похоть. Здесь же все гораздо глубже. Или так кажется, потому что его пальцы уже тоже очень… очень глубоко? И это хорошо. Так хорошо, что хочется отплатить ему хоть чем-то. Неудобно — жуть. Но я умудряюсь как-то исхитриться и тоже его ухватить…

— Господи…

Он большой. И абсолютно готовый. Беззащитно подрагивает в моей руке. Осознание, что кто-то может тебя хотеть так, доводит до финала быстрее, чем самые откровенные ласки. Рамиль вздрагивает в последний раз в моей ладони, зрачки расширяются, поглощая собой окоем радужки, и утаскивают меня за собой. Я вскрикиваю, с остервенением сжимая его руку бедрами. Шакиров отвечает мне плотоядной улыбкой.

Закусив губу, утыкаюсь лбом в его плечо и дрожу, боже мой, как я дрожу… Мы как два подростка!

— Все? Успокоился? — усмехаюсь, не зная, куда деть глаза.

— Не. Похоже, все только хуже стало. Дома разберемся…

Глава 15

Марина

Прежде чем вернуться на рабочее место, забегаю в туалет освежиться. И вот там меня накрывает, да… Осознание: что я творю?!

Обхватив руками край раковины, до боли вглядываюсь в собственное отражение в зеркале. Волосы растрепаны. Губы опухли. Глаза шальные. На шее — подозрительное розовое пятно. Неплохо бы его замазать тональником. Но где его взять?!

Боже мой, зачем я это позволила?

Нет, одно дело — флиртовать. Подкалывать друг друга. Даже спать в одной постели, имея четкие договоренности не заходить за…

Но то, что происходит сейчас — это уже за гранью. Нас занесло. И продолжает на бешеной скорости тащить дальше! Куда?! Без понятия. Но ведь вряд ли же мы хорошо кончим?! Ой, вряд ли…

Не узнаю себя. Просто не узнаю. Я же всегда была осмотрительной. Я из тех людей, которые семь раз думают, прежде чем сделать шаг. Я привыкла все просчитывать: вертеть ситуацию так и эдак, искать подвохи, прикидывать последствия. Да я даже когда универ бросала, все как следует взвесила, и только убедившись, что приобрету больше, чем потеряю, забрала документы. Тут же… Стоит Шакирову посмотреть на меня этими своими глазами — и все. Я пропадаю.

Возвращаюсь за стойку на подкашивающихся ногах. Рабочий день вот-вот закончится. Уже пришли наши с Диной сменщики. Мне бы радоваться, но учитывая, что Рамиль обещал продолжение…

— Боже, Мариша, сделай с собой что-нибудь! — шипит Дина, протягивая мне пудреницу. — Чем ты занималась? Хотя нет. Молчи. Я ничего не хочу знать. — И, противореча сама себе, добавляет: — Это тебя так Шакиров помял?

— Нет, блин. Охранник Витя.

— Фу.

— Вот и я о том же!

Дина начинает ржать. Толкает меня локотком под ребра:

— И что? Судя по твоему виду, он прям хорош.

Никак ее слов не комментирую! Просто со стоном опускаю голову на скрещенные на столе руки. Судя по Динкиному хихиканью, тем самым подтверждая ее догадки.

— Вот кто бы мог подумать, да? — посмеивается эта дурочка. — Хотя он симпатичный. А фигура — м-м-м.

Не соизволив выпрямиться, отвешиваю Динке шлепок. Я ревную, что ли? Только этого не хватало. В ушах звонко хлопают красные флаги… Целые гирлянды красных флагов, ага. Ревность. Собственничество. Нездоровая тяга к человеку, которого я знаю без году неделю. Куда это, блин, годится?! Да никуда. Я все понимаю! Но когда Динка начинает рассуждать о том, какой у Шакирова пресс, я едва удерживаюсь от того, чтобы не запустить в нее пудреницей. А потом и себе хорошенечко навалять! Потому как… Ну, правда, куда я лезу?! Там же…

Проблемы с доверием? Есть.

Эмоциональная закрытость? Пожалуйста.

Гиперконтроль? Ха! Да я шагу без него не ступлю, стоит Рамилю понять, что я тоже в него вкрашилась.

А мать, которая до сих пор считает себя главным человеком в его жизни?

А неспособность нормально говорить о чувствах?! Да он скорее шахматную доску сожрет, чем ими поделится!

Да Шакиров запросто может выступать в качестве наглядного пособия по нездоровым отношениям. Тогда почему меня так к нему тянет? Почему при мысли, что вечером я опять его увижу, у меня внутри все начинает мелко-мелко дрожать? Почему я уже сейчас думаю о том, как он меня поцелует? И о том, что последует дальше?

Боже. Нужно с этим заканчивать. Во что бы то ни стало заканчивать, да. Пока не поздно.

На парковку выхожу с ощущением человека, добровольно идущего навстречу смерти.

Шакиров ждет меня на стоянке. Стоит возле машины и что-то листает в телефоне. Услышав шаги, поднимает голову. От его взгляда мне становится горячо. И все здравые мысли мигом из головы выветриваются.

Господи, да что со мной происходит?!

— Чего? — не выдерживаю я.

— Ничего.

— Говорила же, что не хочу, чтобы в зале знали, а ты меня караулишь.

— Могу отъехать, — сощуривается Рамиль.

— Да ладно уже, — бурчу я. — Но на будущее запомни. Нам нельзя встречаться с клиентами.