— Дома пустой холодильник, — бурчит Рамиль, как будто это все объясняет.

— Я думала, ты питаешься ненавистью к людям, — лепечу я. Рамиль странно на меня косится.

— Я-то, да. Но ты… Пойдем.

Магазин оказывается маленьким, но таким вылизанным, что я начинаю комплексовать уже на входе. Полки деревянные. Освещение мягкое. Помидоры лежат так красиво, будто их специально полировали эльфы. И даже картошка выглядит идеально.

А цены… Господи. Я хватаюсь за сердце.

— Рамиль. Ты видел? Здесь редиска стоит триста рублей!

Шакиров преспокойно берет связку и кладет в корзину. Я с ужасом за этим всем наблюдаю.

— Шахматистам так хорошо платят?

— На жизнь хватает.

— Да у нас в деревне за такие деньги тебе бы этот редис вместе с грядкой продали!

Шакиров тяжело вздыхает.

— Марина…

— Нет, подожди. Ты только посмотри на эти помидоры! Шестьсот рублей! Их что, опыляли райские птицы?

— Это нормальная цена.

— Для кого?! Для арабских шейхов?! Пойдем отсюда. Вас всех наебали.

Рамиль невозмутимо тянется за упаковкой черри.

— Они вкусные.

— Неудивительно — за шестьсот рублей!

Мужчина за соседним стеллажом начинает тихо смеяться. Шакиров делает вид, что мы незнакомы. Я иду за ним хвостиком, продолжая возмущенно бухтеть:

— Нет, я просто не понимаю! Вот это что? — хватаю баночку йогурта. — Двести пятьдесят за банку?!

— Он органический.

— Это молоко с бактериями!

— Ты очень громкая.

— А ты транжира. Поверить не могу, что кто-то может спускать столько бабок на овощи, имея пару соток земли.

— Ты хочешь разбить огород?

Я хочу?! Да прям. Мне даже подумать об этом страшно. Как вспомню эти бесконечные посадки… То картошка, будь она проклята, то огурцы. Кабачки, тыквы… Посади, прополи, вспуши, полей! Да я из деревни уехала, чтобы никогда этим больше не заниматься! Мне этот огород испоганил все детство!

Фыркаю, надменно задрав нос. И глаза точнехонько упираются в ценник на базилик. Ладно, может, небольшой огородик — не такая уж и плохая идея.

— А что? Полезно. Свежий воздух. Заземление. Единение с природой.

— Я никогда не занимался ничем подобным.

— И что? Картошка тебя за это не осудит.

У Рамиля дергается уголок рта. В его исполнении это почти улыбка.

— Ты удивительный человек.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— Я сама решу-у-у. — Изображаю придурка из известного мема в попытке понять, насколько Шакиров в теме.

Он качает головой и идет дальше. И все, что я понимаю, так это то, что мне рядом с ним чертовски весело. Реально. Не больно. Не тошно от мыслей о Тёме. А ве-се-ло. Словно рядом с этим странным, невозможным человеком мой мозг временно забывает страдать и переключается в режим: «Господи, ну и что он сейчас опять вычудит?».

А еще неожиданно хорошо, от того что такой сложный человек, как Шакиров, рядом со мной тоже как будто бы расслабляется. На первый взгляд, конечно, может показаться, что я излишне самоуверенна, что, скорее всего, дело вообще не во мне. Но… нет. Я почти уверена, что ему хорошо именно со мной. Возможно, мы могли бы с ним подружиться.

Рамиль тем временем складывает в корзину продукты. Индейка. Творог. Яйца. Овощи. Вода без газа. Никаких чипсов. Никакой колы. Ничего вредного.

— Ты так питаешься постоянно? — ужасаюсь я.

— Да.

И каково это — жить, держа себя в ежовых рукавицах? Неудивительно, что у него настолько дерьмовый характер. Он бы у кого хочешь испортился от такой жизни.

Наконец, подходим к кассе. Кассирша смотрит на нас с откровенным интересом. Еще бы. Рамиль Шакиров в фермерском магазине — уже событие. А уж с девушкой, которая спорит с ним из-за цены на редис…

Когда он прикладывает карту, я машинально бросаю взгляд на сумму и чуть не падаю.

— Господи.

— Что?

— На эти деньги можно было месяц жить. А мы купили четыре помидора и какой-то травы.

— Еще индейку.

— Это, конечно же, все меняет.

Нет, просто обалдеть!

Скрипя зубами, тащусь за Рамилем к выходу. Пока мы гуляли по магазину, на улице окончательно стемнело. Воздух пахнет влажной землей и прохладой. Изо рта валит пар. Рамиль убирает пакеты в багажник, а я стою рядом, засунув руки в карманы куртки, и с интересом оглядываюсь. Метров через пятнадцать уже начинается улица. Красивые богатые дома, фонари… Как только он скопил денег, чтобы купить недвижимость в таком месте? Учитывая, сколько бабок он спускает на продукты, это кажется нереальным.

Бормоча под нос: «Триста рублей, это надо же!» — плетусь вперед. Справа конторка ТСЖ, а слева, чуть в глубине, под навесом стоят мусорные баки. Кто-то строится, и те под завязку забиты строительными отходами. Ничего интересного. Я собираюсь вернуться к машине, когда замечаю целый ящик рассады! Видно, кто-то, более экономически грамотный, высадил лучшие кустики у себя, а остальное просто выбросил.

Скряга внутри меня потирает руки и делает шаг к мусорным бакам.

А светская львица, которой я, видно, так и не стала, стонет:

Нет-нет-нет, Маринка, не вздумай.

Я огрызаюсь. В конце концов, если Шакиров разорится на овощах, никому из нас от этого лучше не станет.

— Марин, что ты там делаешь? Поедем уже, а?!

Осторожно подхватываю ящик с рассадой. Тот деревяный, нужно еще исхитриться, чтобы не загнать занозу.

— Это еще что такое?

— Инвестиция в твое светлое будущее.

— Это помойка, Марина… — нервничает Шакиров.

— Это — рассада. Ты же хотел огород.

— Я хотел?! — Рамиль выглядит настолько растерянным, что я начинаю ржать, абсолютно неприлично похрюкивая. И знаете, все же хорошо, что он изначально обо мне невысокого мнения. Оказывается, это избавляет от целой горы комплексов! Мне не нужно строить из себя ту, кем я не являюсь. Не надо париться, как я выгляжу, не надо вообще напрягаться.

— Открой багажник! Он тяжелый вообще-то.

Шакиров послушно распахивает багажник. Но потом, будто опомнившись, закрывает его собой, разведя руки.

— Я не буду возить в багажнике барахло с помойки! Ты вообще в курсе, сколько стоит моя машина?!

— Без понятия. Но клянусь, если бы ты не спускал столько бабок на редиску, уже бы гонял на Роллс-ройсе. Давай, любимый, не вредничай.

Не знаю, что в моих словах заставляет его передумать, но, тихонько выматерившись, Шакиров все-таки отступает. Багажник у него идеально чистый. Но что уж… Протру. Ставлю ящик, отряхиваю руки и возвращаюсь на свое место в машине.

— Боже, тут везде камеры… — бормочет Рамиль, усаживаясь за руль. — Мне будет мыть кости весь поселок!

— Тебе не пофиг?

Шакиров молчит, бросая на меня злющие взгляды из-под челки. Он носит удлиненную стрижку, которая ему безумно идет. Особенно когда волосы, которые он обычно зачесывает назад, все же спадают на лоб…

Ладно. Зря я спросила. Учитывая его прошлое, понятно, что он очень зависим от мнения окружающих. Вон, как его мой вопрос задел! Сидит пасмурный, как туча. Ну, и как его вывести из этого состояния? Не хочу, чтобы он грустил.

— Потом можно завести пару курочек.

— Почему не сразу корову?

— Ну… Корова — это надолго. Мы столько не протянем. А бройлеры — по весне завел, к осени порезал, — провожу большим пальцем по горлу. — И все! На всю зиму себя обеспечил мясом.

Лицо Рамиля надо видеть, конечно. Захожусь в новом приступе смеха и толкаю его локтем, мол, ну… давай, тебе же смешно, посмейся! И надо же — он реально весело хмыкает.

Глава 6

Марина

Конечно, связанные с огородом планы приходится отложить до утра. По моей просьбе Рамиль заносит рассаду в дом и оставляет у входа. Делает он это с таким выражением лица, будто я попросила его придержать у себя ящик урана.

— Если там заведутся мошки, — предупреждает он, снимая кроссовки, — я выселю их вместе с тобой.